«Изложение слова Божия в полноте своей»

Со времени создания Геннадиевской Библии — первого полного рукописного свода книг Священного Писания на церковнославянском языке — прошло более пятисот лет. Эта уникальная книга хранится в Москве, в Государственном историческом музее, и представляет собой один из самых выдающихся памятников духовного просвещения средневековой России. Это чудо и дар Божий всем нам, что книжный памятник того времени сохранился, как очень точно отметил митрополит Калужский и Боровский Климент[1].

Церковная книжная культура Великого Новгорода занимает исключительное положение в истории духовной культуры России. И главным сокровищем в этом великом наследии является одна книга, о которой И. Е. Евсеев писал: «Старый Новгород в длинном ряду своего литературного наследства оставил один знаменитый памятник духовной или, точнее, священной письменности, который решительно выделяется, как Софийский собор среди многочисленных новгородских святынь, из всей родственной ему старой русской литературы. Это — Библейский свод, то есть первое на Руси и во всем славянском мире полное собрание Библейских книг в славянском переводе, сделанное новгородским архиепископом Геннадием в 1499 году»[2].

Что представляет собой эта Книга?

Библия 1499 г. хранится в Государственном Историческом музее (ГИМ, Синодальное собр., № 915). В ней 1002 листа in folio (33x23,5 см), написана на высококачественной бумаге писцами-каллиграфами мелким полууставом конца XV в.; переплет, кожаный на досках, относится к кон. XV — нач. XVI вв. Она представляет собой высочайший образец книжного искусства своего времени, например, обращает внимание прекрасно выполненная заставка к Книге Бытия, в которую включен овальный медальон с изображением пророка Моисея. Выходная запись на обороте первой страницы книги сохранила сведения о времени, месте ее создания и именах писцов: «В лето 7007 (1499) написана бысть книга сия, глаголемая Библия, рекше обеих заветов Ветхаго и Новаго, при благоверном князе Иване Васильевиче, всеа Руси самодерьжце и при митрополите всеа Руси Симоне и при архиепископе новгороцком Геннадьи, в великомъ Нове Городе, въ дворе архиепископле <…>. А диаки, кои писали, се ихъ суть имена Василь Ерусалимскои, Гридя Исповедницкои, Климентъ Архангельскои». Свидетельства словарей русского языка, этимологических и исторических, убеждают нас в том, что само слово библия, заимствованное из латинских текстов, вошло в язык русской книжности из геннадиевского кодекса. Так, Этимологический словарь М. Фасмера называет 1499 г. временем появления его в русском языке (из лат. biblia) именно в латинизированной форме, а Словарь русского языка XI-XVII вв. поясняет и иллюстрирует его значение цитатой из Геннадиевской Библии: ...книга сия, глаголемая Библия...

Именно список 1499 г. является основным и первым общим сводом священных текстов, кроме него известны еще три списка второй половины XVI в.: один принадлежал митрополиту Варлааму и отдан был им как вклад в Троице-Сергиев монастырь, о чем говорит вкладная запись: «Сиа книга Библиа рекше (Ве)тхий и Новый закон // дал сию книгоу Варлаам митрополит всеа Роуси // в обитель Живонач(а)лныа Троица и прпдбнаг(о) Сергиа чюдотворца // по своей дше и по своих родителех». Второй был написан в 1558 г. в Иосифо-Волоколамском монастыре иноком Иоакимом (Иоакимовская Библия) для Ивана Грозного, а третий список по благословению Рязанского епископа создан в 1571 г.

Как представляется, предыстория первой полной Библии отражает особенности русской, и славянской в целом, церковной книжности, сложившиеся еще при ее возникновении. Сохранившиеся с X в. сведения о первых переводах Священного Писания с греческого на церковнославянский язык, сделанных просветителями славян святыми братьями Кириллом и Мефодием, говорят о том, что это были отдельные книги богослужебного назначения (литургические книги) — Евангелие, Апостол, Паримийник, Псалтирь. После кончины Кирилла Мефодий с учениками успел перевести почти всю Библию: в Проложном житии солунских братьев говорится, что Мефодий с учениками «преложи вься 60 книг Ветхаго и Новаго закона от грчьскаго в славенскыи», но эти переводы были безвозвратно утрачены. Продолжением кирилло-мефодиевской традиции в русской церковной книжности стали такие выдающиеся памятники, как Остромирово Евангелие (1056-1057г.), Мстиславово и Юрьевское Евангелия (XII в.), многочисленные рукописи Псалтыри, Апостола, Паремийники, переводы отдельных книг Ветхого Завета. Но «изложения Слова Божия в полноте своей» (В. И. Даль) до конца XV в. православная Русь не имела.

Остромирово Евангелие, созданное в 1056–1057 годах дьяконом Григорием для новгородского посадника Остромира, — древнейшая точно датированная рукописная книга Киевской Руси. Этот уникальный памятник представляет собой апракос — сборник евангельских чтений для богослужений. Рукопись написана на пергаменте уставным письмом и украшена миниатюрами, заставками и инициалами, сочетающими византийские и западноевропейские художественные традиции.

Евангелие имеет исключительное значение для изучения старославянского языка древнерусского извода: в нём отразился переход от старославянской нормы к ранним восточнославянским особенностям. Некогда утерянное и обнаруженное в XVIII веке в личной коллекции императрицы Екатерины II, хранящееся ныне в Российской национальной библиотеке, оно в 2011 году было включено в реестр ЮНЕСКО «Память мира». Остромирово Евангелие остаётся не только духовным символом, но и ключевым научным источником для изучения истории, языка и культуры Древней Руси.

Эта неполнота была восполнена созданием библейского свода, названного по имени новгородского архиепископа Геннадия. Отметим еще раз, что Геннадиевская Библия явилась не только первым полным собранием книг Ветхого и Нового Заветов на Руси (библейским кодексом), но и первым полным библейским сводом в истории славянской кириллической письменности. В полной греческой Библии 76 книг: 49 книг Ветхого Завета и 27 книг Нового Завета. До 1499 года на Руси переводились на церковнославянский язык и переписывались отдельные части Библии: «Пятикнижие», «Восьмикнижие», «Книги Царств», «Притчи», «Псалтирь», «Евангелие», «Апостол». Для домашнего чтения употреблялись сборники, содержащие специально выбранные места из книг Священного Писания. Эти сборники были весьма разнообразны по содержанию: вместе с сочинениями отцов церкви, житиями, поучениями в них включались апокрифы и даже светские повести, например, отрывки из «Александрии» (псевдоисторический роман о жизни и подвигах Александра Македонского — прим. ред.). Необходимо было выделить библейские тексты из пестрого состава сборников, упорядочить и собрать их в единый кодекс библейских книг.

Тексты, отобранные составителями для Геннадиевской Библии, по времени происхождения делятся на несколько групп: кирилло-мефодиевские переводы Пятикнижия, книги Царств, Книги пророков Иова, Софонии, Аггея, Захарии, Малахии; Притчи, Экклезиаст, Евангелия, Апостол, Апокалипсис, Книги Судей, Иисуса Навина, Руфи и Псалтырь. Особую группу текстов составляют восточнославянские переводы XII в. — Книга Есфирь и Песнь Песней. Книги и части книг, которые составители не обнаружили в славянской рукописной традиции, были переведены с латыни монахом Вениамином, предположительно бенедиктинцем из Эммаусского монастыря в Праге, пришедшим в Новгород в составе миссии монахов-доминиканцев. Вениамин, как считается, был хорватом, знавшим церковнославянский язык из книг, написанных глаголицей — древнейшей из двух славянских азбук. «При переводе библейских книг и отдельных фрагментов при составлении русского библейского кодекса XV в. были использованы два издания Вульгаты: Амербаха 1478 г. и Кобергера 1487 г., причем из них не только выбирались наиболее полные и корректные чтения, но новгородские книжники стремились в своей текстологической работе также объяснить выявленные ими разночтения»[3].

Кроме библейских текстов с латыни были переведены предисловия блаженного Иеронима к соответствующим книгам и статья «Все Священное Писание разделяется на два Завета». Порядок расположения книг в кодексе, разбивка на главы, отдельные указания параллельных мест также заимствованы из печатного издания Вульгаты.

Геннадиевской Библии посвящена обширная научная и научно-популярная литература, ее исследуют историки, богословы, текстологи, лингвисты. Сопоставив наблюдения и суждения ученых, можно выделить три основных аспекта, которые являются важными для понимания особенностей и значения этой книги: место создания — Великий Новгород, время создания — XV в., инициатор ее создания — архиепископ Геннадий.

Прежде всего роль Новгорода как места создания этой уникальной для своего времени книги обусловлена тем, что он избежал татаро-монгольского нашествия, а блестящие победы Александра Невского сохранили его независимость от соседей — шведов и немцев. Поэтому Новгород становится хранителем духовных традиций домонгольской Руси, в нем сохранилось древнейшее собрание рукописных книг. «Новгородская письменность XIII-XV вв. богаче, чем письменность любого другого княжества», — писал Б. А. Ларин[4]. При Софийском архиерейском дворе существовала прекрасная библиотека, действовал скрипторий, были летописцы, учителя и ученые — священники и монахи. Новгородское «происхождение» Библии сказывается прежде всего в выборе славянских источников Геннадиевой Библии — ими послужили списки отдельных частей славянского библейского текста, известные в Новгороде с XI–ХII вв., хранившиеся в огромной Софийской библиотеке и скрипториях при монастырях. Кроме того, в поисках нужных текстов обращались в другие книжные центры; так, известно послание архиепископа Геннадия к бывшему ростовскому архиепископу Иоасафу (февраль 1489 г.): «да есть ли у вас в Кирилове, или Фарафонтове, или на Каменном книги: <…> Пророчьство, да Бытья, да Царство, да Притчи, да Менандр, да Иисус Навин <…>». Поэтому, считает И. Е. Евсеев, по подбору текстов Геннадиевская Библия — чисто русского новгородского происхождения.

Послание архиепископа Геннадия Новгородского Иоасафу Ростовскому, составленное в феврале 1489 года, — выдающийся памятник русской церковной публицистики. В нём святитель Геннадий подробно описывает обнаруженную в Новгороде ересь жидовствующих, обвиняя её последователей в смешении иудейских и мессалианских заблуждений, тайном отрицании веры и поругании святынь.

Документ имеет огромное историческое значение как первый подробный источник о еретическом движении, ставший основой для последующей деятельности преподобного Иосифа Волоцкого. В нём также отразились противоречия между церковной и светской властью в эпоху великого князя Ивана III.

Впечатляет глубокая образованность святителя Геннадия: он свободно оперирует цитатами из Отцов Церкви, знает античные источники, астрономические расчёты, историю ересей и каноническое право, демонстрируя редкий для XV века уровень книжной культуры.

Во-вторых, текст полной Библии был выполнен новгородскими переписчиками, служителями новгородских церквей, имена которых сохранила приведенная ранее входная запись. Руководил всей работой архидиакон новгородского архиепископа Герасим, по прозвищу Поповка. Выбор архидиакона Герасима естественно объясняется его положением ближайшего доверенного лица при архиепископе, а выбор дьяков, вероятно, основан был на их репутации хороших писцов.

Наконец, даже использование текстов из латинской Библии для восполнения недостающих частей Священного Писания нужно признать новгородским: это является вполне закономерным для города, который был всегда связан с Западом. Известно, что Вениамин перевел не все латинские тексты: перевод предисловий и пояснительных статей во всех частях Библии, по-видимому, выполнили Дмитрий Герасимов и толмач Власий Игнатов. О Дмитрии Герасимове, которого называли Митица Малый, известно, что он был младшим братом Герасима Поповки, хорошо владел латынью и немецким языком. По мнению историков, он входил в ближайшее окружение митрополита Геннадия и был активным участником геннадиевского кружка книжников. Впоследствии Дмитрий Герасимов был привлечен к работе преподобного Максима Грека, переводившему Толковую Псалтырь (1522 г.). Максим переводил ее с греческого на латинский язык, а Герасимов вместе с Власием переводили с латинского на церковнославянский (на Руси в это время почти не знали греческого языка).

Заметим, что годовщины этой великой Книги следовало бы сделать знаменательной датой в череде новгородских праздников, отдельным праздником новгородской книжной культуры.

XV век был важным моментом в новгородский и российской истории, в объединении и централизации власти. Для Новгорода это тяжелый период окончательной утраты политической самостоятельности в борьбе с московскими великими князьями. Но в то же время оно отмечено подъемом духовной жизни, который нашел отражение в книжности второй половины XV в. Можно предположить, что именно создание в Новгороде общего свода Библейских текстов положило начало серии общерусских обобщающих трудов середины XVI в., к которой относятся Стоглав (1551), ставший энциклопедией церковных правил и порядков; «Великие Минеи Четьи» (1541-1552) — 12-томная энциклопедия «всех книг, на Руси читаемых»; десять томов Лицевого Летописного свода — иллюстрированная энциклопедия русской и всемирной истории; «Степенная книга царского родословия» — история государственной власти.

Библия, которая вошла в историю как Геннадиевская, названа так по имени архиепископа Новгородского Геннадия (Гонозова или Гонзова), инициатора и руководителя работы над ней. Создание полного свода Священного Писания И. Е. Евсеев назвал единоличным подвигом новгородского архипастыря, одного из самых мощных и пламенных церковных деятелей XV в.

О причинах создания в Новгороде полного библейского свода высказывались различные мнения. Многие исследователи считают, что стимулом к этому послужила борьба святителя Геннадия с ересью жидовствующих. Действительно, почти все 19-летнее пребывание архиепископа Геннадия на Новгородской кафедре прошло в борьбе с явными и тайными проявлениями этой ереси, появившейся в Новгороде в 1470 году. По словам преподобного Иосифа Волоцкого, «сей архиепископ, быв пущен на злодейственные еретики, устремился на них, яко лев, из чащи Божественных Писаний и красных гор пророческих и апостольских учений».

Распространение ереси жидовствующих имело «книжную основу», так как, чтобы посеять сомнения в истинной вере, использовались якобы канонические книги, которых не было у православных мирян, у священников, даже у самого архиепископа. Хорошо понимая положение дел, святитель Геннадий полагал, что бороться с ересью путем богословских дискуссий пока еще бесполезно: «люди у нас простые, не умеют по обычным книгам говорить: так чтобы о вере никаких с ними речей не плодили». У православных не только не было нужных книг, но и в среде духовенства не было достаточно подготовленных лиц, мало было даже просто грамотных. Поэтому в подвижнической деятельности Святителя христианское просвещение приобретало особое значение. В послании 1499 г. он ходатайствовал перед митрополитом Симоном об учреждении училищ для обучения духовных лиц грамоте — азбуке, «подтительным словам» (т.е. словам под титлами, например, «бг» (бог), «стый» (святой), «члк» (человек) и т. п. — прим. ред.) и чтению книг, необходимых в церковной службе. Можно сказать, что косвенно создание полного свода Священного писания тоже было связано с просветительской деятельностью Святителя, так как теперь у духовенства, обученного книжной премудрости, была в руках Книга, в которой излагалось истинно христианское учение, Слово Божие во всей полноте. На наш взгляд, просветительская роль Геннадиевской Библии состоит еще и в том, что в русской христианской книжности сформировался новый тип Священного Писания — четьи книги, предназначенные не для богослужебного использования, а для домашнего душеполезного чтения.

Геннадиевский кодекс сыграл великую роль в истории славянской Библии: по сути дела с 1499 г. это есть история Геннадиевского свода. Его ценность в том, что он стал основой для всех впоследствии издававшихся в России Библий на церковнославянском языке: Острожской (1581), Московской (1663), Елизаветинской (1751), которая используется у нас за богослужением, и для Синодального перевода на русский язык (1876). Эта Библия явилась также основным, базовым текстом для последующих изданий в славяноязычных странах в XVI в.: «Русской Библии» Франциска Скорины, Чешской Кралицкой Библии, словенской Библии Юрия Далматина. Рассуждая о непреходящем значении Геннадиевской Библии в христианском мире, А. А. Алексеев писал: «... можно заключить, что Геннадиевская Библия, с одной стороны, подвела итог семивековому существованию в Древней Руси библейских текстов и, с другой стороны, заложила основы славянской Библии на следующие пять столетий»[5].

В начале XVIII века император Пётр I инициировал масштабную работу по созданию новой, исправленной и доступной славянской Библии. Основой для неё послужила печатная Острожская Библия 1581 года, которая, в свою очередь, восходила к первому полному славянскому своду — Геннадиевской Библии.

Комиссия, начавшая работу в 1712 году, столкнулась с серьёзными трудностями: необходимо было сверить существующий текст с греческими оригиналами, устранить разночтения и восполнить недостающие фрагменты. Процесс затянулся на десятилетия из-за осторожного подхода к правке священных текстов, бюрократических проволочек и смены правителей. Дело сдвинулось с мёртвой точки с приходом к власти дочери Петра, императрицы Елизаветы, которая покровительствовала проекту.

Результатом её усилий стал выпуск в 1751 году исправленного и унифицированного текста — Елизаветинской Библии. Она не только устранила многие неточности, но и стала официальным каноническим текстом для богослужения в Русской Православной Церкви. До сих пор именно этот вариант церковнославянской Библии используется в литургической практике, сохраняя статус основного священного текста.

Значение Полного библейского свода для духовного просвещения осознавалось уже современниками; об этом говорит тот факт, что предполагалось создание ее печатного варианта. Возможно, эту работу должен был выполнить приглашенный в Новгород из Любека в середине 1490-х гг. книгопечатник Бартоломей Готан, однако этот замысел не осуществился. Неосуществленными остались и планы печатания Библии в последующие века: например, подготовка научного издания, предпринятая в 1914-18 гг. И. Е. Евсеевым, была прекращена по политическим причинам.

В настоящее время имеются два прекрасных издания Геннадиевской Библии. В 1992 г. Музеем Библии и Издательским отделом Московского Патриархата изданы два богато иллюстрированных тома под общим названием «Русская Библия» (в 10 тт.). Они содержат тексты из Геннадиевской Библии 1499 г. и параллельные тексты из Библии в синодальном переводе 1876 г. Автором и воплотителем в жизнь этого уникального в истории русской книжности и отечественной культуры издания стал архимандрит Иннокентий (Просвирнин) (1940–1994), выдающийся русский археограф XX столетия. Он работал над этим проектом около 20 лет. В основу издания был положен фототипически воспроизведенный церковнославянский текст Геннадиевской Библии.

28 октября 2025 г. были объявлены победители конкурса «Просвещение через книгу», проводимого Издательским советом Русской Православной Церкви. Главный приз получило 9-томное издание Сретенского монастыря «Геннадиевская Библия 1499 года и Библия в Синодальном переводе». Митрополит Калужский и Боровский Климент в выступлении на заседании Издательского совета так оценил его значение: «Это качественное факсимильное издание действительно делает для исследователей из разных областей науки гораздо более доступным уникальный памятник христианской книжности, дошедший до нас сквозь века.<...> Все это свидетельствует о том, что выход в свет такого уникального памятника – в первую очередь служение делу христианского просвещения и сохранения нашего культурного наследия»[6].

Библия 1499 года стоит перед нами как замечательный исторический памятник, достойный показатель духовного самосознания Новгорода конца XV века, неразрывно связанный с историей славянской Библии во все последующее время.

Виктория Генриховна Дидковская

Доктор филологических наук, доцент,

профессор кафедры филологии

Новгородского государственного

университета им. Ярослава Мудрого

Первая иллюстрация статьи – Источник: Свято-Юрьев монастырь