«Одна рука у врача — медицинская, другая — молитвенная»

Протоиерей Сергий Филимонов — человек трёх призваний: кадровый офицер, практикующий хирург, священник. А еще он кандидат богословия, профессор Санкт-Петербургского государственного педиатрического медицинского университета и 1-го Санкт-Петербургского государственного медицинского университета имени академика И. П. Павлова, доктор медицинских наук, основатель Общества православных врачей Санкт-Петербурга имени святителя Луки Крымского, настоятель храма Державной иконы Божией Матери, главный редактор журнала «Церковь и медицина». Его духовными ориентирами стали блаженная Ксения Петербургская и праведный Иоанн Кронштадтский, а главным примером на всю жизнь — святитель Лука Крымский, выдающийся хирург и исповедник.

 

Мы поговорили с отцом Сергием о том, как святитель Лука приходит во сне к безнадёжным больным и оставляет на теле аккуратные хирургические швы; о том, почему эвтаназия — это «сатанинская логика», а обезболивание в паллиативе — христианский долг; о том, как 5000 евро, переданные по велению святого, спасли младенца, и почему сегодня православный врач рискует оказаться на скамье подсудимых из-за «стандартов лечения». А ещё — о том, как молитва и скальпель соработничают в одной операционной, и где проходит грань между чудом и шарлатанством.

 

— Отец Сергий, какие духовные ориентиры Вас как священника, врача и офицера, связывают с этим городом, городом святого апостола Петра, где все пронизано сакральным составляющим, начиная с имени новой столицы новой России, а также освященными во имя святых целителей первых воинского и флотского храмов России, Сампсония Странноприимца и великомученика Пантелеимона соответственно?

 

— Во-первых, на чем я хотел бы остановиться, это то, что наш город совсем не простой — город многих священномучеников и, конечно же — город святой блаженной Ксении Петербургской и святого праведного Иоанна Кронштадтского, которые и стали для меня, как врача, как офицера и как священника, главными духовными ориентирами. Это и понятно, потому что эти святые очень много помогали людям в уменьшении их страданий и исцелении от болезней. Как вы помните, святой праведный Иоанн Кронштадтский исцелял многих людей как в храмах во время богослужений, так и за их пределами. И в Санкт-Петербурге, и во время многочисленных своих путешествиях. Его приглашали к постелям совсем безнадежных больных, многие из которых по его молитвам исцелялись душой и телом. В том числе он много сил и времени посвятил помощи зависимым от алкоголя. До сих пор и священники, и врачи, и сами больные, и их родственники читают молитвы об избавлении от зависимостей, обращённые к этому великому святому. Надо сказать, что в Свято-Иоанновском монастыре и в наши дни продолжают вести запись о чудесах, явленных по молитвам ко святому Иоанну Кронштадтскому, и в одно время даже вышла книга, где наряду с молитвами и акафистом к праведному Иоанну, там приводились свидетельства о многочисленных чудесах, что совершились уже после того, как он отошел ко Господу. Это удивительный документ. Сестры монастыря скрупулёзно вели записи, и когда я с этим всем ознакомился, прочитав, в том числе, истории болезни исцеленных онкологических больных, то, как врач, был просто поражен. Кроме того, когда я еще не был священником, и тем более, после принятия сана, я старался, и сейчас стараюсь, как можно чаще бывать на Карповке. А когда я жил совсем неподалеку, то старался там бывать чуть ли не каждое утро — молился, спрашивал совета, а потом шел на службу в 1-й медицинский институт.

 

 

О Ксении Блаженной тоже говорить можно много — про её духовный подвиг, ну а сам кондак святой Ксении отражает её посмертную помощь больным людям, где есть такие слова «и много болящих, по твоим молитвам, получают исцеление». Когда у нас образовался приход, и мы ходили по больнице, то во время молебна и перед причастием, мы особо поминали и святого праведного Иоанна Кронштадтского и святую блаженную Ксению Петербургскую, а по окончании причастия (а тут всегда очень много больных) мы всегда пели кондак Ксении Блаженной, вспоминая о том, что она продолжает посещать и откликаться на просьбы больных об исцелении и многим оказывает реальную помощь. И для меня, как врача, это и является той основной сакральной составляющей, о которой Вы спрашиваете, что позволяет давать болящим и страждущим ту духовную смысловую опору, которая помогала бы им и телесно, и духовно.

Тут надо добавить, что взаимодействие с нашими Святыми продолжалось и в стенах 1-го медицинского института имени академика И.П. Павлова. Там у нас есть часовня в родильном доме на Кафедре акушерства и гинекологии, где работали наши сестры. Несмотря на очень строгий режим, руководство института дало добро на участие сестёр в работе с роженицами, которые рожали заведомо больных детей. Мы их крестили «страха ради смертного», т.е. иногда, в отсутствии священника, таинство крещения осуществляли и миряне. Я обучил этому сестер, ибо не могу быть на работе и днем и ночью. И они, как и каждый православный христианин, имеют полное право крестить умирающего человека, и прежде всего умирающего ребенка. Надо сказать, что это и есть те духовные скрепы — когда рождались заведомо безнадежно больные дети, то в ответ на просьбу посоветовать, какое имя дать младенцу, я рекомендовал мальчикам давать имена Петра и Ивана, в честь небесного покровителя нашего города и в честь праведного Иоанна Кронштадтского, а девочек крестить во имя Ксении Петербургской. И что удивительно, по крещении многие из них чудесным образом выживали. По словам медиков, многие просто «выкарабкивались с того света». Я интересовался судьбой некоторых из этих младенцев — многие выписывались вполне здоровыми.

 

«Наша история сколь чудесна, столь и проста. Годовалая дочь, едва только встала на ножки, вдруг перестала ходить и слегла с высокой температурой. Через неделю она оказалась в Филатовской больнице Москвы со страшным диагнозом – остеомиелит шейки левого бедра… Инвалидизация с этим диагнозом почти стопроцентная, но через неделю и остеомиелит стал казаться нам благом, поскольку Настеньке поставили диагноз туберкулеза...

Деток с костным туберкулезом оперируют в единственной клинике в Петербурге, куда мы и отправились. При первичном осмотре диагноз подтвердился, и мы пошли на Смоленское кладбище к блаженной Ксении. Был вечер, и часовня была уже закрыта. Мы помолились у ее стен и написали святой записку с мольбой об исцелении малышки.

Настю стали готовить к операции, сделали анализы… и обнаружили, что никакого туберкулеза нет, а воспалительный процесс в кости остановился! Операцию всё же пришлось сделать. Она прошла успешно, и, если бы не шрам на ножке (Настенька называет его «веревочкой»), мы бы сами не поверили, что всё это с нами произошло два года назад!»

Тимофей и Ольга Кордонские

Православие.ру / Чудесная помощь блаженной Ксении в наши дни

 

—У нас в Санкт-Петербурге есть и другие святые, которые помогают болящим, такие как преподобномученица Мария Гатчинская и святой страстотерпец Евгений Боткин…

 

— Надо сказать, что наше служение началось еще до прославления этих удивительных святых земли Санкт-Петербургской — в 90-х годах. На то время канонизированы были Иоанн Кронштадтский и Ксения Петербургская, а о канонизации Евгения Боткина речь вообще не шла, его прославили лишь в 2016-м. Тоже самое было с Марией Гатчинской, её прославили на 10 лет раньше — в 2006-м, и сейчас, безусловно, мы ей молимся, особенно, об исцелении парализованных больных со сложными диагнозами, по тяжелым случаям склерозов и других недугов, связанных с лежачим состоянием, с вегетативными дисфункциями. Как мы помним, она сама через это все прошла, и когда мы сталкиваемся с такими пациентами, то свои молитвы обращаем именно к преподобномученице Марии Гатчинской.

 

— Отец Сергий, Ваш путь от кадрового офицера, выпускника Военно-медицинской академии, к священнику и основателю Общества православных врачей Санкт-Петербурга выглядит неординарно. Да и сама Военно-Медицинская академия удивительное место, ведь её основатель Яков Вилье был сыном пастора, т.е. с детства был приобщен к Богу и богослужениям. А что в Вашей судьбе стало тем решающим внутренним моментом, когда Вы осознали фундаментальную недостаточность чисто медицинского подхода к исцелению человека?

 

— Надо помнить, что когда англиканин Вилье основывал Военно-медицинскую академию, то главенствующей религией в России было православное христианство, и лишь позже, после Октябрьского переворота, все резко изменилось и официальной идеологией в стране стали атеизм и богоборчество. Я много интересовался историей ВМА, смотрел много фотографий, и могу сказать, что во времена Российской империи иконы были во всех палатах, во всех кабинетах и во всех амбулаториях и операционных каждой клиники Академии, и люди, ожидая приема врача, а тем более вызова на операцию, сидели и молились. При многих кафедрах Академии были свои храмы, к примеру легендарный Сергей Боткин, всех своих детей крестил в Архангело-Михайловском храме Клиники факультетской терапии. К сожалению, сейчас этого храма нет. Слава Богу, сейчас в Академии возродили три исторических храма. Радует, что это все постепенно возвращается. Кстати, когда я пришел в Академию уже после службы во флоте, поступил в адъюнктуру, это было время, когда у всех в Академии были билеты членов Коммунистической партии, и на верующих офицеров смотрели очень косо. Я был одним из таких офицеров, что уже нашли свою дорогу к Богу. Да и просто быть верующим в Ленинграде было совсем непросто — в городе храмов было совсем немного. А что касается меня, то я, впрочем, как и другие верующие врачи и больные, ходил молиться в Спасо-Преображенский собор, расположенный относительно недалеко от ВМА — достаточно было перейти Неву по Литейному мосту. Тогда я и начал изучать Евангелие и другие духовные книги. Но и тогда регулярно возникали совершенно необъяснимые случаи — когда тот, кто должен был выздороветь, умирал. Напротив, тот, ко должен был умереть — выздоравливал. Это было совершенно необъяснимо с точки зрения того, чему учит классическая медицина. И вот эти моменты, что были совершенно необъяснимы с научной точки зрения, сыграли для меня основополагающую роль к познанию Бога — я стал читать тропари, акафисты, молитвы и изучать первоисточники. И пришло понятие, что если что-то выходит за рамки общепринятых границ, если эти границы нарушаются, то это точно промысел Божий, благодатная Божественная сила. И это, надо сказать, касается не только медицины, а всего окружающего нас мира.

 

 

— Поразителен тот факт, что мощи преподобного Александра Свирского в советское время находились на территории Военно-Медицинской академии, тем самым освящая всех и все, что находилось в стенах ВМА во времена богоборческой власти…

 

— Да, действительно, во времена СССР честные мощи святого преподобного Александра Свирского находились в здании музея ВМА, что находится рядом в Витебским вокзалом. Но он является составляющей Военно-медицинской Академии.

 

— В своих воспоминаниях Вы пишете, что Ваш духовный отец, протоиерей Василий Лесняк, благословил Вас словами «стать таким, как святитель Лука». Как Вы, будучи уже состоявшимся хирургом, восприняли это благословение — как призыв к недостижимому идеалу или как конкретную программу, руководство к действию?

 

— Когда я уже состоялся как врач, как практикующий хирург, когда я уже заведовал отделением в ВМА, Господь мне послал встречу с протоиереем Василием Лесняком. Надо сказать, что тогда духовная литература была большой редкостью, и отец Василий дал мне почитать книгу, что была издана и привезена из Франции. Это была книга про удивительного святого врача, что жил, практически в наши дни — святого Луку Крымского, архиепископа, выдающегося хирурга, учёного и духовного писателя, автора фундаментальных трудов по анестезиологии и гнойной хирургии, доктора медицины и богословия, профессора, лауреата Сталинской премии первой степени за монографию «Очерки гнойной хирургии». Он был репрессирован и провёл в ссылке в общей сложности 11 лет. За участие в Великой Отечественной войне он был награждён медалью «За доблестный труд». И, передавая мне эту книгу, отец Василий сказал: «Это книга про святого врача, постарайся во всем походить на него в своём служении». Я воспринял эти слова как благословение на моё дальнейшее послушание, или, говоря мирским языком, руководство на дальнейшие действия на всю оставшуюся жизнь. Позже, когда отец Василий отошел ко Господу, отец Николай Гурьянов, когда я приезжал к нему на Талабские острова, подтвердил мне это самое благословение… Были конечно и сомнения, особенно по началу, но до сих пор я руководствуюсь в своем служении именно теми словами, что сказал мне мой первый духовный отец и наставник.

 

О священнике, помимо прочего, судят по его духовным чадам. Многие чада отца Василия впоследствии возглавили богословские и просветительские курсы, разного рода направления служения.

Благодаря отцу Василию наш приход великомученика Пантелеимона-на-Ручье (впоследствии Державной иконы Божией Матери) с самого начала строился по общинному принципу. Зерна, посеянные батюшкой, проросли: это и сестричество милосердия святой мученицы Татианы, и Общество православных врачей Санкт-Петербурга во имя святителя Луки (Войно-Ясенецкого).

Время все поставит на свои места. И даже если окажется, что в каких-то замыслах и мнениях батюшка ошибался, это нисколько не принизит его личности, не очернит его достоинство, не умалит всего, что он сделал для Церкви и для людей, а лишний раз, наоборот, покажет, что это был истинно Божий человек, первопроходец во многих вещах, неравнодушный к людской беде и горю. Батюшке было дорого его Отечество и его народ. И он не мог стоять в стороне и смотреть, как страна погибает от бездуховности.

Необычайные священнические качества отца Василия: его терпение, рассудительность, такт, бережное отношение к своим духовным чадам, его любовь и глубокая молитва, — говорят о том, что это был великий пастырь своего времени.

 

— В 2026 году исполняется 65 лет со дня кончины святителя Луки. В чём, на ваш взгляд, главная причина всё возрастающего почитания Святителя не только среди простых верующих, но и, особенно, в профессиональном медицинском сообществе, не только в странах Русского мира, но и далеко за его пределами?

 

— Я должен здесь сказать, что это Бог прославляет своих святых, т.е. это не просто, как вы сказали в своём вопросе «о том, что возрастает почитание святителя Луки Крымского», и то что сведения о деяниях святого расходятся по миру среди людей, нет, это Божий промысел, это именно сам Господь прославляет своего святого… Ну а если ответить на конкретный вопрос, в чем же причина такого почитания, то это, прежде всего глубокое уважение среди врачебного сообщества, т.к. святитель Лука Крымский является основателем четырех медицинских университетов, он лауреат Сталинской премии (на тот момент самой главной премии в Советском Союзе), хотя его почитают не за саму премию, а, прежде всего, за фундаментальный труд «Очерки гнойной хирургии», что является, и в наши дни, настольной книгой каждого практикующего хирурга. Он, преподавая «Оперативную хирургию», делал акцент на том, что есть такая книга, и каждый хирург должен её прочесть и, надо отметить, хирурги знают эту книгу святителя Луки прекрасно. Она четыре раза была у нас в стране переиздана. Кстати, эта книга лежит у меня здесь совсем не для красоты — я часто её перечитываю. Профессионалы, что столкнулись с тем, что описано в этой книге, используют описанное там как руководству к действию при проведении операций, и все эти принципы, что Святителем были тогда сформулированы, совершенно современны, и используются в наше время. Поэтому он популярен как хирург не только у нас, но и за пределами России — скажем, в Греции, во Франции и в других странах, где серьёзно занимаются вопросами гнойной хирургии. Кроме того, он был изобретателем. Как медицинских инструментов, так и целых врачебных технологий, без которых немыслима работа современных хирургов. Плюс к тому он сам был блестящим хирургом, сам оперировал больных, при этом достигал успеха в таких операциях, что сейчас, мало кто из хирургов может повторить. Некоторые его операции, после которых больные выздоравливали, и тогда, и сейчас провести просто невозможно. При этом не было ни одной области в хирургии, где бы он не смог провести операцию — ему все было под силу, он оперировал все тело больного, что совершенно невероятно для практикующего хирурга, который обычно является специалистом лишь одного или нескольких направлений. Обязательно надо сказать о том, что и после своей земной кончины он не закончил своей врачебной деятельности. И в наши дни он продолжает являться с того света и лично участвует в операциях, сам оперирует, разговаривает с врачами, сестрами и больными. Его видят хирурги, его видят пациенты, и об этом есть документальные свидетельства. Я специально собираю эти чудеса, дружу с людьми, что его изучают в Симферополе, Греции, во Франции, которые давно уже собирают свидетельства о чудесах святителя Луки. В моей книге эти чудеса описаны, задокументированы на основании реальных историй болезни, поэтому какая-то выдумка там совершенно исключена. Пожалуй, нет других таких святых целителей, которые бы приходили во время сна пациента и проводили настоящее оперативное вмешательство, после которого люди вставали с операционного стола или больничной койки здоровыми, хотя до этого они считались обреченными. При этом он выступает именно как реальный хирург — он приходит во сне к больному, сам оперирует, и на теле больного остаются высокопрофессиональные хирургические швы. В результате у больного наблюдается полное излечение от заболевания.

Поэтому его профессионализм до сих пор является примером и высочайшей планкой уровня мастерства для всех хирургов, и меня часто просят на многих научно-практических конференциях прочесть лекции по этой тематике. Так, об этих чудесах я свидетельствовал не только на площадках в России, но и в других странах, к примеру на медицинских форумах в Ташкенте и Монако. А главное, что эти явления продолжаются в разных странах.

Более того, архиепископ Лука был прекрасным просветителем. Не только на тему медицины. Его перу принадлежат блестящие труды по богословию, которые изучают во всех православных духовных семинариях и академиях, которые цитируют ведущие теологи в своих научных трудах.

 

 

— Вы много общаетесь со студентами и слушателями медицинских ВУЗов. Какое у них отношение к тем фактам, что Вы излагаете в своих беседах и лекциях о Святителе Луке?

 

— Прежде всего, практически всегда и у всех широко раскрываются глаза. При этом кто-то верит, кто-то не верит, но моя задача посеять в душах у этих студентов «божественное зерно», чтобы они про это хотя бы запомнили. Запомнили, что совсем недавно жил такой человек, наш соотечественник, выдающийся целитель, великих хирург, на уровне Николая Ивановича Пирогова, а может быть и выше, который продолжает совершать такие удивительные вещи. Конечно, всем трудно это воспринимать разумом. Сегодня я должен констатировать факт: по проводимым опросам уровень знаний у студентов очень слабый. Я не говорю уже про отсутствие у подавляющего большинства студентов даже элементарных знаний на духовные темы: большинство не только ни разу в жизни не брало в руки Евангелие, но и перекрестить лоб правильно не в состоянии. Разве что девушки благочестиво повяжут платочки... Мы знаем, что и святитель Лука блестяще выступал в дебатах со студентами своего времени. Хотя во время этих встреч Святителя и освистывали, и закрикивали, пытаясь его унизить, вывести из себя. Но после этих встреч, где святитель Лука проявлял чудеса смиренности, многие начинали задумываться о Боге, невзирая на свое активное «комсомольство». Хотя времена тогда были более суровыми, а государство — тотально идеологически атеистическим.

 

— Отец Сергий, Вы не раз свидетельствовали, что посмертное участие святителя Луки в судьбах болеющих людей — это нечто феноменальное, с чем Вы не сталкивались в житиях других святых. Вы также описывали случаи, когда святитель буквально «управляет руками хирурга» во время операций. Не могли бы Вы рассказать о нескольких таких свидетельствах, которые особенно Вам запомнились?

 

— К примеру, известен случай с женщиной-повитухой. Ночью, во время сна, ей кто-то очень профессионально прооперировал ухо, удалив гнойник, который ее сильно беспокоил. Наутро она проснулась, ухо не болит и на подушке лужица гноя. Она в испуге вызывает доктора, тот приезжает, и на вопрос «кто вас тут так высококлассно прооперировал», она отвечает, что во сне к ней приходил святитель Лука с медицинскими инструментами, при том именно теми уникальными инструментами, что мы используем в операциях при хирургии уха. Эти инструменты она точно нигде и никогда сама видеть не могла, но точно и детально их описывает: «Он берет такую тонкую и длинную иглу и засовывает мне в ухо, говорит со мной, и я опять засыпаю в полном спокойствии».

Или могу привести свое личное свидетельство, которое я называю «бартерным». Мой знакомый митрополит Арголидский Нектарий (Андонопулос) (Элладская Православная Церковь — прим. ред.) объездил все места ссылок святителя Луки, беседовал с очевидцами его подвига, написал четыре книги о Святителе… Он рассказал мне такой случай. Владыка несколько лет принимал у себя в Греции детей из Крыма — таких непростых, из колоний, — исцеляя их и телесно, и духовно, по примеру святителя Луки. И в один год ему не хватало на их примем — размещение, питание, транспорт и т.п. — конкретно 5000 евро, и он совершенно не знал где эти деньги можно найти. Надо сказать, что он один из самых больших почитателей святителя Луки, у него в монастыре есть рака с частью мощей Святителя, что ему передали из Крыма. Так вот, ходит он в задумчивости вокруг этой раки, размышляя о том, где же ему найти деньги. Вдруг приезжает к нему семейная пара и дает ему ровно 5000 евро, и говорят, что к ним во сне приходил святитель Лука, а у них как раз сын болел с постоянной температурой 39-40°C, и никто из докторов не мог понять, в чем проблема, никто не мог поставить правильный диагноз. Так вот, во сне к ним пришел святитель Лука и сказал: «Возьмите рубашечку Вашего сыночка, поезжайте в монастырь Преображения Господня к отцу Нектарию (а он тогда был еще архимандритом) и освятите эту рубашечку на моих мощах, потом поезжайте домой, наденьте эту рубашечку на Ваше дитя, и оно поправится… только не забудьте отцу Нектарию передать 5000 евро, ибо он в этих деньгах сильно нуждается для благого дела». Они все так и сделали, и действительно, ребенок на следующий день выздоровел, и они это засвидетельствовали. Владыка Нектарий говорил: «Я же совсем ни о чем святого Луку не просил, просто ходил вокруг раки с его мощами и размышлял о том, где можно найти эти деньги, а он сам мне их и передал, через ту семейную пару с больным младенцем».

Есть и другие свидетельства. Например, когда ребенку хотели ампутировать ногу, а до этого это дитя перенесло 11 операций, но улучшения здоровья так и не происходило. Святитель Лука пришел во время очередной операции и сказал ребенку: «Не волнуйся, все будет хорошо, и ты еще сам на велосипеде кататься будешь». Действительно, чудесным образом тот быстро пошел на поправку и вскоре с радостью освоил велосипед.

Мне также несколько раз лично свидетельствовали о чудесах, явленых святителем Лукой. К примеру, на Кипре у девочки 11 лет от роду был тяжелый лейкоз, и она просто могла погибнуть в ближайшее время, но тут зашел святитель Лука посмотрел на неё, улыбнулся и вышел из палаты. Девочка вполне исцелилась.

Были случаи и на СВО, когда не разорвался снаряд, находившийся в теле воина. И этот воин потом узнал по фотографии того, кто ему являлся во время операции, когда он был под наркозом. И это был святитель Лука.

Это три примера по памяти, про остальные чудеса святителя Луки можно прочесть в моих книгах.

 

 

— Вы основали в Санкт-Петербурге Общество православных врачей имени святителя Луки ещё до его общецерковной канонизации. Что из его жизненного подвига — исповедничество в годы репрессий, научная добросовестность или пастырское сострадание — вы считаете самым актуальным уроком для врача сегодня?

 

— Тут можно сказать только одно — совокупность всех этих факторов, что Вы описали в вопросе — исповедничество, научная добросовестность, и, конечно же, пастырское сострадание. Пример научной добросовестности — основополагающий научный труд в 40 страниц о болезни Коха, что святитель Лука написал, находясь в тюрьме, и этот труд был им написан по памяти. Удивительно, но ему позволяли и во время нахождения в тюрьме, и в ссылке выписывать книги, научные журналы, в том числе из-за границы, и это есть в документах. Очевидно, что он обладал высочайшим научным авторитетом, раз ему было позволено такое. И это говорит о высочайшей научной добросовестности Святителя, что даже в заключении он работал над научными трудами, а не сидел сложа руки и дуясь от обиды на весь окружающий мир, что полон такой несправедливости. Кстати, и свою книгу «Очерки гнойной хирургии» он закончил, находясь в ссылке в Красноярске. Интересен тот факт, что свою Сталинскую премию святитель Лука получил за свои труды, что он написал в ссылке, а ведь такую премию за красивые глаза не давали. Особенно отсидевшему в заключении и в ссылках немалые сроки архиепископу. Даже сейчас это звучит странно, если не сказать абсурдно — в атеистической стране архиепископ получает высшую премию государства!

Что касается исповедничества, ему предложили возглавить научно-исследовательский институт в Сталинабаде (ныне — столица Таджикистана Душанбе). И получив отказ на свое единственное условие о постройке православного храма в месте нового служения, он отказался от такой высокой должности, понимая, что это решение власти не оставят без внимания.

 

 

— Как православному врачу, или самому пациенту избежать двух опасных крайностей: с одной стороны, видеть в каждой болезни прямое «наказание за грех», а с другой — рассматривать лечение как чисто механистический «ремонт тела»?

 

— Это не очень корректный вопрос, ибо, во-первых, нельзя утверждать, что в каждой болезни человека прямое «наказание за грех». Светские врачи такое вообще не видят, а врачи воцерковленные видят в этом милость Божью. Что касается больных, что себя считают православными, в большинстве своем они вообще мало что в этом понимают. За 30 лет общество из тотально атеистического невозможно превратить в общество глубоко верующих и правильно понимающих суть вопроса, живущему по законам и заповедям Божьим, и они весьма искаженно все воспринимают. Переломить эту тенденцию будет очень и очень сложно. Кстати, прошедшие эпидемии доказали то, что подавляющее большинство считающих себя православными людей совершенно не церковного духа люди. У каждого из них своё, особенное мнение о Боге, о Церкви, о вере вообще, которое не основывается ни на учении Церкви, ни на словах церковоначалия, ни на трудах угодников Божьих, на самих словах Господа и апостолов Христовых. Поэтому многие из таких неграмотных людей ввиду глубокого непонимания учения Церкви о болезнях и видят в каждой своей болезни прямое «наказание за грехи». А ведь, напротив, любая болезнь человека является милостью Божьей. «Смерть грешников люта, и ненавидящие праведного прегрешат» (Пс.33:22). И, конечно же, есть болезни, что даются как серьезное наказание Божие, но это только одна сторона медали, а другая — что Господь дарует время больному для покаяния, для осмысления жизни, для спасения, в конце концов, и для благодарения Богу.

Преподобный Пимен Великий в Древнем Патерике говорит: «Три делания равны между собою: когда кто правильно безмолвствует, когда кто болен и благодарит Бога, и когда кто совершает служение с чистою совестию». Преподобный Нил Синайский говорит: «Человек может себя к потолку подвесить, но это будет менее угодно Богу, чем слова болящего, который Бога благодарит». Что, разве страдания Иова Многострадального были за грехи посланы Богом? Нет, конечно! Это была милость Божья для того, чтобы еще больше прославить Бога, и сделать веру Иова и преданность Богу еще глубже.

 

Иову кажется, что он брошен, покинут, забыт Богом. Но это ему лишь мнится. В то время как он борется с одолевающими его несчастьями и искушениями, Бог невидимо предстоит рядом со страдальцем, ожидая исхода борьбы. Говоря о таком кажущемся Божественном гневе, который оказывается на самом деле для Иова проявлением Господней воспитующей милости, святитель Григорий Великий пишет: «Разумеется, сила Божественного гнева не может быть охвачена нашим умом, потому что Его Домостроительство помрачает наше расположение, и часто мы считаем, что Он оставил нас, когда [на самом деле] Он принимает нас; и когда мы полагаем, что Он принимает нас, тогда Он оставляет нас. И часто случается, что то, что считается гневом, оказывается благодатью, а то, что иногда принимается за благодать, есть гнев».

<…>

Нам известно, что Иов заблуждался, принимая Господню милость за наказание, ложно считая подаваемый ему щедрый и одновременно мучительный дар страданий, ведущий праведника по пути к еще большему совершенству, проявлением Божией несправедливости.

П.Ю. Малков. Возлюбивший Христа. Святоотеческие толкования на книгу Иова.

 

Когда ребенок заболевает раком, его родители приходят в горе, и говорят, что до этого постоянно были в ссорах и скандалах, а сейчас семья объединилась. Что это такое? Это милость Божья. Семья не рассталась, стала крепче. Тут Бог не нашел ничего лучшего, так как они не хотели искать никаких компромиссов, и таким мостиком для сохранения семьи стала болезнь ребенка. Или многие больные онкологией, когда начинают исповедоваться, а как правило до болезни они этого никогда не делали, то некоторые их них говорят: «Вот, вся жизнь моя пошла под откос, вся моя жизнь напрасна, столько я лет прожил, 40 или 50, и все в помойное ведро». На это ему возражаешь, что все далеко не так, ведь вы сейчас стали делать первые шаги ко спасению своей души, значит все как раз у вас с точностью до наоборот — все это милость Божья, ибо он дал шанс на покаяние, дал шанс спастись, а не устроил внезапную смерть без покаяния под колесами автомобиля, или, как сейчас бывает, от дрона прилетевшего.

Тут хочу привести очень резкий пример. Пришла ко мне женщина с просьбой помолиться о дочери, чтобы она выздоровела от тяжелой болезни, крайне агрессивной степени красной волчанки. Врачи дали ей совсем мало времени. Я стал расспрашивать. Оказалось, что та родную мать постоянно трехэтажным матом крыла и из дома на улицу выгнала. И тут я сказал, что, извините, но я не могу молиться за вашу дочь, ибо не за каждого человека можно молить Господа об его исцелении. Господь дал её дочери болезнь, чтобы та изменилась, осознала, что нарушила заповедь Божью «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе» (Исх.20:12), и покаялась. И если она покаялась, хотя я не знаю её дальнейшую судьбу, то она спасла свою душу.

По второй части Вашего вопроса о том, что врач может рассматривать лечение как чисто механистический «ремонт тела»… Можно согласится с тем, что многие операции сейчас стоят на потоке. Если раньше госпитализация составляла 10-11 дней, то сейчас это 2-3 дня. Но все же контакт врача и больного и сейчас значит очень много, и любой врач, который практикует, оказывает на пациента большое психотерапевтическое, даже душевное влияние, и не будет так цинично относиться к своему служению. Может быть, среди врачей и есть такие циники, но они точно не остаются надолго в этой профессии. Ну а верующий врач перед операцией будет обязательно молиться за своего пациента, как это делал святитель Лука. Вот и я перед своими операциями поступаю именно так и не иначе.

 

 

— Отец Сергий, Вы уже об этом упомянули, и в одной из своих статей Вы отмечали, что, по Вашему опыту, до 90% онкологических больных — люди неверующие, и болезнь становится для них «временем на покаяние». Как на практике у постели тяжелобольного человека говорить с ним об этом, не впадая в жестокость и не отнимая последнюю надежду?

 

— Да это так, я подтверждаю это своими наблюдениями, хотя, конечно, о точном проценте речи не идет. И это вопрос больше к пастырской помощи. Тут должно быть все индивидуально, по золотому правилу врача «Не навреди». Это у меня описано в брошюре, которая так и называется — «Православный взгляд на онкологию». Но самое главное здесь — даже если все делать в самых мягких тонах, то все одно можно сильно поранить. Тут уже врач или священник поступает на основании того, какой человек, какая личность стоит перед ним — верующий или неверующий. Если верующий, то надо посмотреть, как он относится к смерти — боится или не боится. Потому что я встречал и верующих врачей, которые впадали в уныние при известии о том, что у них диагностирован рак, и не стоило им говорить о таком диагнозе, ибо они могли даже совершить самоубийство, если он, конечно, недостаточно воцерковлен, но считает себя верующим. Да и забывать о том, что кроме душевного потрясения есть и нечистые духи, которые все это усугубляют. Поэтому тут зарекаться не надо, и следует быть очень осторожным. Вот классический пример. Николай Иванович Пирогов — светило медицины, православный верующий христианин, в конце своей жизни писал удивительные богословские труды. Так, пятый том его сочинений целиком состоит из размышлений на тему веры. Но когда у него начался рак верхней челюсти, то даже он впал в состояние жуткой депрессии. Он поехал в Германию, к своему старинному другу, профессору медицины, который осмотрев его заявил «Николай, да нет у тебя никакого рака, живи и радуйся». Пирогов приободрился, его душевное состояние изменилось, он начал принимать пищу и в хорошем настроении вернулся обратно. Его немецкий друг, конечно, знал, что у Пирогова есть рак, но он поступил единственно правильным образом. Ту все очень тонко и очень индивидуально. Так, верующий человек, спрашивая врача о том, сколько ему осталось прожить, хочет прежде всего узнать это для того, чтобы подготовиться к неизбежному — осмыслить и покаяться в грехах, привести все земные дела в порядок, решить финансовые и юридические вопросы, помирить, утешить и подготовить к своему уходу родных и близких и т.д., хотя и тут не может быть трафаретного ответа. Впрочем, и тут есть чудеса исцеления. Так один раз ко мне пришла женщина, что купила в нашей Лавре камушек с ликом Серафима Саровского и привязала его к опухоли мужа, у которого была саркома 4-й степени, рак бедра, и в скором времени опухоль исчезла. Я лично изучал медицинские документы по этому случаю и как-то через год говорил об этом в храме как о чуде. Эта женщина подняла руку и сказала, что все это истинно произошло с её мужем, и у него все до сих пор хорошо.

 

«Не вдруг и не без борьбы я сделался верующим... я благодарю Бога за то, что умел себя понять и убедиться, что могу жить искренней верою. Я искренно верю в учение Христа Спасителя.

<…>

Веровать, что среди нас жил человеческою же жизнию наш Спаситель, испытав на Себе муки и радости этой жизни, было таким, еще никогда неиспытанным счастьем, что все проникнутые этою верою не могли не ставить ее выше всех других чувств и способностей души.

<…>

Блажен, кто верует, тепло ему на свете... Кто, хотя раз прочувствовал эту благодатную теплоту, тот не перестанет веровать, хотя бы пришлось ему выдерживать, ежедневно и по нескольку раз в день, напор сомнений и мучительную качку между небом и землею».

Н.И. Пирогов. Вопросы жизни. Дневник старого врача, писанный исключительно для самого себя…

 

— Как совмещается христианский призыв к терпению скорбей с необходимостью применения сильных обезболивающих средств в паллиативной помощи? Где, с православной точки зрения, проходит грань между облегчением страданий и отказом от несения своего креста?

 

— Начну с первой половины вашего вопроса. Здесь нужно сказать про то, что врач обязан облегчать страдания больного. Как телесные, так и душевные. Так, у многих больных онкологией имеется сильнейший болевой синдром, и для облегчения страданий нами применяются и уколы, и специальные пластыри с наркотическими анальгетиками. Конечно, спокойно смотреть, как от боли пациент будет на стену лезть, никто не должен, и страдания его должны быть уменьшены. Поэтому, совершенно не противоречит применение таких препаратов этике православного человека. Применять такие средства и нужно, и важно, и, под час, просто необходимо. Это же не эвтаназия, что мы можем наблюдать в некоторых странах Запада, где подобное применяют уже не только в отношении неизлечимых больных, но и при депрессиях, и даже при простых недовольствах своим внешним видом. А ведь это в чистом виде сатанизм, это и есть «отказ от своего креста». А облегчение страданий — это, как раз, применение обезболивающих препаратов. Кроме того, когда применяются наркотические анальгетики, а мне приходилось работать с такими больными, когда они находятся под действием этих препаратов, то они становятся немного не в себе, и верующие пациенты для того, чтобы исповедаться и причаститься, на время отказываются от таких препаратов, чтобы быть в твердой памяти, и контролировать свои действия, при этом они сознательно терпели боль и страдания. Ну а после совершения таинства опять возвращались к прописанному врачом курсу анальгетиков.

 

 

— Отец Сергий, развивая тему эвтаназии. Как Вы оцениваете главный аргумент ее сторонников — сочувствие к невыносимым страданиям и право пациента? В чём, на Ваш взгляд, принципиальная слабость этой — внешне гуманной — логики?

 

— Это логика сатанинская, это логика не церковная и даже не человеческая. Мир сейчас все больше и больше отходит от Христа. Следовательно, приходит к нечистому, и тогда всем все что угодно можно делать. Отсюда и откровенные сатанинские технологии, к примеру, эвтаназия. Или использование тела с умершим мозгом для выращивания эмбрионов. Или вакцины, что создаются из убиенных посредством абортов младенцев. Синодальная комиссия по биоэтике, членом которого я являюсь, и куда входят ведущие ученые, а также посвященные в эту тему священники, занимается рассмотрением таких непростых вопросов.

 

— Общество православных врачей создавалось Вами в том числе как ответ на засилье оккультизма и магии. Вы предупреждали, что под вывеской Православия часто выступают экстрасенсы, колдуны и просто мошенники, которые «обставляются иконами, увешивают себя крестами и цитируют Библию». Каковы четкие, недвусмысленные критерии, по которым простой верующий человек может отличить благодатную помощь (в том числе в таинстве соборования) от магического или откровенно шарлатанского «целительства»?

 

— Сегодня, как раз исповедовал одного бойца. Он рассказывал, как у них там все в иконах, а ему амулет от несчастных случаев делали. А эти т.н. «экстрасенсы» — просто мошенники, которые на самом деле обставляются иконами, но заигрывают-то с бесовщиной. Да и незачем верующему человеку болтаться там, где не надо. Опять же, тут все зависит от воцерковленности человека, от его духовного образования и наличия духовника. Если человек верующий, то он понимает, что все вопросы и сомнения надо решать в церкви. Даже если нет духовника, то каждый батюшка в храме сможет выслушать, утешить и дать хороший совет. Если он священнику скажет: «Вот мне предложили сходить к такой-то бабе Нюре или каким-то Лазаревым с Кашпировскими, как мне быть?». На это священник должен сказать: «Мил человек, это все от лукавого!»

Здесь как раз человеку простому часто сложно отличить добро от зла. Скажем, приходит он за советом и спрашивает, полезное ли это место или нет. На это я обычно интересуюсь, а что там происходит, что делается там. В ответ рассказ: вот мне делают массаж, сопровождая это какими-то пасами руками и непонятными заговорами… Я говорю, беги от такого массажиста бегом, даже если вся стена увешана медицинскими дипломами и сертификатами, ничего доброго от такого знахарства точно не будет. Или он говорит, что пришел к бабке, она что-то делала перед иконами и сказала читать мне 200 раз «Отче наш». Я в ответ: читать молитву 200 раз, потом повредиться мозгами, и окажешься в Скворцова-Степанова (Городская психиатрическая больница № 3 имени И.И. Скворцова-Степанова г. Санкт-Петербурга — прим. ред.), почитай лучше Феофана Затворника, что он говорит — «нужно умом входить в слова молитвы», поэтому не надо читать «Отче наш» механически много раз, а надо читать, понимая, с чем ты обращаешься к Богу. Как же тогда «да будет воля Твоя», если ты не подчиняешься воли Господа и вместо храма и священника обращаешься к каким-то бабкам и странного вида мужчинам, при этом споришь со священниками и даже с трудами угодников Божиих? Это чистое впадение в прелесть. Или, к примеру, если ты пришел ко мне в храм освятить крестик, то ты мне ставишь конкретное задание. А если ты придешь и передо мной прочитаешь «Отче наш» 200 раз, то я не пойму, что ты от меня хочешь. Поэтому, если у тебя какая-то проблема, то подойди к иконе и скажи: «Господи, помоги в том-то и том-то, скажем, сын запутался, живет с наркоманкой, помоги ему встать на правильный путь». Такие прописные истины приходится озвучивать, потому что многие люди не понимают элементарных вещей, что должно быть адресное обращение к Богу, осмысленное, рассудительное, идущее от сердца. Это как у врача — вначале он изучает симптомы, затем ставит диагноз и только после этого делает заключение и назначает курс лечения. А если ко мне пришел пациент, достал кучу бумаг и сам мне объявил свой диагноз, то я скажу: не надо за меня делать мою работу, я сам все изучу и сам все решу. И, к большому сожалению, сейчас, чтобы человека сподвигнуть на то, чтобы он начал правильно излагать информацию, ему надо раз пять-шесть все повторить.

 

Достоинство молитвы состоит единственно в качестве, а не в количестве. Тогда похвально количество, когда оно приводит к качеству... Качество истинной молитвы состоит в том, что ум во время молитвы находится во внимании, а сердце сочувствует уму.

<...>

Надо помнить, что сущность молитвенного подвига заключается не в количестве прочитанных молитвословий, а в том, чтобы прочитанное было прочитано со вниманием, при сочувствии сердца.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

 

— В контексте развития биомедицинских технологий (генное редактирование, искусственный интеллект в диагностике) какая, на Ваш взгляд, этическая проблема станет самой острой для православного медика в ближайшие 10-15 лет?

 

— Самой острой проблемой в скором времени будет не одно, или второе, а совсем другое. Это т.н. «стандартизация лечения». Это приводит к тому, что Следственный комитет получил в свои руки мощный инструмент для судебного преследования врачей, и это позволяет сажать медиков за т.н. «врачебные ошибки», от которых вообще никто не застрахован. Я понимаю, что всегда есть халатность, за что обязательно нужно наказывать, но есть и такое понятие как «непреднамеренная врачебная ошибка», когда врач не хотел совершить ничего плохого пациенту, но это «плохое» произошло из-за его непреднамеренных действий, в результате врачебной ошибки. И таких ошибок по статистике совершается до 30%. И когда Минздрав России несколько лет тому назад принял стандарты, а Государственная Дума утвердила их как закон, то медиков стали сажать. И к чему это привело? Одни побежали из медицины, а другие перестали решаться проводить сложные операции, опасаясь брать на себя ответственность. На эту животрепещущую тему у нас было отдельное заседание Общества православных врачей, где принял участие юрист, что занимался именно такими делами. Он рассказал про чудовищную динамику по посадке врачей после принятия этого закона. А когда Дума пожелала вернуть все обратно, то это оказалось уже невозможным. При том были случаи, когда прекрасных врачей сажали за чужие ошибки. А это что такое? Это чья-то сломанная жизнь, это лишение хорошего врача права на профессию, это потеря ценного специалиста в той отросли, где его готовят многие годы, это тяжелая моральная травма. Так вот, я полагаю, что именно эта проблема будет самой главной в сфере медицины, когда врач будет выбирать — взять на себя ответственность и приступить к сложному лечению с постоянной мыслей, а не посадят ли меня потом, т.к. я лечил не по стандартам. Или просто уйти из профессии. При этом я согласен, что Следственный комитет должен следить за случаями откровенной халатности, хамства и даже равнодушия в медицине. Но не за теми, кто хочет лечить, и, скажем, в год делает 2-5 тысяч операций, одна из которых не пошла, и он оказывается вначале на скамье подсудимых, а потом в местах не столь отдаленных. И кто от этого, в итоге, выиграет? Полагаю, что явно не больные и явно не страна.

 

— Отец Сергий, за годы служения Вы построили несколько больничных храмов. Как наличие храма или часовни на территории медицинского учреждения реально меняет клиническую атмосферу и психологическое состояние пациентов и медицинского персонала?

 

— Мы таких научных изысканий не проводили, но могу сказать — конечно, меняет. Мы видим, как люди приходят в храмы, как меняется у них настроение после молитвы и общения со священником. Приведу такой пример. Называть это лечебное учреждение я не буду, но в когда-то успешном медицинском учреждении, где была маленькая церковь, сменился главврач, и этот новый руководитель на встрече с персоналом во всеуслышание заявил: «В этих стенах Богородице делать нечего», после чего храм был закрыт. Сейчас я наблюдаю, что там уже сменилось два главврача, разрушается старая школа, закрываются перспективные отделения, старый персонал оттуда бежит — переводится в другие места, а те пришлые «варяги» просто убивают все правильное и успешное, что там было. И когда при встрече мне про все это с сожалением рассказали, то я спросил: «А вспомните с чего все это началось, и зачем это надо было делать?» И тут главная причина в том, что Господь не простил оскорбления в адрес своей Матери и попустил напасть на то учреждение, где все эти оскорбительные действия и случились.

 

 

— Что бы Вы, как священник с многолетним хирургическим опытом, считаете главным советом для молодого врача, только начинающего свой профессиональный путь и желающего оставаться верующим христианином?

 

— Это пример святого Луки. С одной стороны, это глубокий профессионализм, а с другой — такая же глубокая и искренняя вера. Поэтому молодой врач, если он верующий, должен развиваться как христианин и не забывать о том, что одна рука у него врачебная, а другая — молитвенная. Развиваться надо всегда — и профессионально, и духовно.

 

— Отец Сергий, в заключение нашего разговора хочется задать, возможно, самый главный вопрос. Греческое слово «сотерия» (σωτηρία) одновременно означает и «исцеление», и «спасение». Святитель Лука, а вместе с ним и Вы, своей жизнью свидетельствуете, что подлинная цель медицины простирается дальше физического выздоровления. Если абсолютное здоровье — это реальность «жизни будущего века», «идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание», то какова тогда главная, предельная задача православного врача здесь и сейчас?

 

— Самая главная задача врача — это облегчение страданий и продление жизни больному для его покаяния и утешения в скорбях. Смысл во врачебной деятельности медика в том, что если что случится с человеком по его собственной глупости, или по сатанинскому навету, то он должен помочь этому человеку продолжить жизнь, но не просто жизнь, а жизнь в покаянии. Поэтому, даже если врач неверующий, но он продляет жизнь больному, спасает его в миру, то он становится участником промысла Божьего. Бог, своими промыслами определил, что должно быть покаяние. Господь забирает человека к себе в лучшее для человека время, чтобы он не мог больше согрешить, что бы он смог принести покаяние. Тебе дали время на покаяние и тебе надо это время провести с пользой для души. Ну а врачу надо обеспечить эти дни или недели. Для этого грамотно прооперировать, аккуратно зашить, дать больному жизнь, а уж потом сам пациент распорядится этой жизнью по своему вразумлению. В начале моего духовного становления у меня была такая практика — я как раз получил на это благословение от моего первого духовника отца Василия. Я брал лампаду с освященным маслом и ходил по палатам, молился и помазывал всех больных, которых я же и оперировал. Прошло какое-то время, ко мне подбегает старушка какая-то на улице, я ее и не помнил уже, и начинает руки мне целовать, со словами: «Я вам носочки связала, но вы знаете, как я вас ненавидела в тот момент, когда вы нас помазывали маслом, так ненавидела, что готова была вас пригвоздить чем-нибудь. Но прошло шесть лет, и во мне постепенно стало что-то происходить, я начала ходить в церковь, исповедоваться и причащаться, и жизнь стала совсем другой, я так вам благодарна за всё». Казалось бы, обычное помазание елеем, а за этим стоит целая жизнь, стоит Божественная благодать. И каждый священник должен знать, что за каждой Литургией стоит сам Спаситель… Помогай нам всем Господь!

 

 

Беседовал В.А. Дервенев.