Чистые сердцем

«Воин Христов» — так многолетняя помощница, референт и духовная дочь архимандрита Иннокентия (Просвирнина) Ольга Курочкина озаглавила одну из посвящённых ему статей. Точно такую же характеристику можно дать и преподобному Максиму Греку. Обоих подвижников роднит, прежде всего, то, что они утверждали книжную премудрость на Руси, причем путь их при этом был исключительно тернистым и полон гонений. Максим Грек (1470-1556), названный академиком Дмитрием Лихачевым первым интеллигентом на Руси, систематизировал библиотеку матери Василия III Софьи Палеолог, переводил с греческого Толковую Псалтырь исправлял богослужебные книги и написал 365 произведений духовно-нравственного толка. Отец Иннокентий (1940-1994) много лет трудился в Издательском отделе Московской Патриархии, издал многотомную «Минею», начал выпуск «Русской Библии» (который завершился уже в наши дни) и написал десятки статей о русских святых.

 

 

Тяготение к алтарю

Анатолий Просвирнин — будущий архимандрит Иннокентий — родился в Омске 5 мая 1940 года, и был восьмым ребенком в семье. В своей автобиографии он написал о рано проявившейся в его восприимчивой детской душе «тяготении к алтарю». И уже в 1950 году десятилетий Толя упросил маму отвести его к Владыке Ювеналию (Килину) с просьбой начать прислуживать при храме. Иподиаконствовал он у Владыки 2,5 года до 31 июля 1952 года, а потом ещё 3 года — у епископа Никандра (Вольянникова), управлявшего Омской епархией до 1 сентября 1955 года. После этого год и два месяца Анатолий Просвирнин прослужил у епископа Венедикта (Пляскина). Почти полтора года — с 22 ноября 1956 года по 21 февраля 1958 года — Толя Просвирнин прослужил у архиепископа Вениамина (Новицкого), который рекомендовал его к поступлению в Московскую духовную семинарию в Троице-Сергиевой Лавре (с Лаврой же связана финальная часть жизни преподобного Максима Грека, где он скончался и похоронен и где сегодня в трапезном храме покоятся его мощи).

 

 

В августе 1958 года юноша прибыл в семинарию и в сентябре сдал экзамены для поступления в третий класс, однако был зачислен во второй класс, поскольку экзамены успел сдать не в полном объёме. Первый год обучения Анатолий Просвирнин окончил по первому разряду. В октябре 1959 года, согласно справке, подписанной заведующим канцелярией С. Волковым, Анатолий Просвирнин был отчислен из состава учащихся в связи с призывом в армию. Отдавал воинский долг Родине семинарист с 6 сентября 1959 г. по конец 1962 года в военных частях Бакинского военного округа в должности стрелка-прибориста.

Учеба в МДС продолжилась для Анатолия Просвирнина 1 января 1963 года. Меньше, чем через месяц — 23 января — случился поворотный момент в его жизни: он начал сотрудничать с «Журналом Московской Патриархии». Четвёртый класс семинарии был последним — и Анатолий Просвирнин 9 марта 1964 года подал прощение о зачислении в Московскую духовную академию (МДА). В период учёбы в Московских духовных школах началось тесное сотрудничество Анатолия Просвирнина с тогда ещё епископом Питиримом (Нечаевым), которое будет продолжаться долгие годы. Молодой человек в тот период даже жил в гостеприимном доме своего наставника, и продолжалось это несколько лет подряд. В сентябре 1966 года Владыка попросит освободить своего сотрудника, студента 3 курса МДА, от посещения лекций в связи с работой в редакции «Журнала Московской Патриархией».

 

Митрополит Питирим (в миру Константин Владимирович Нечаев, 1926–2003) — один из наиболее заметных и влиятельных иерархов Русской Православной Церкви второй половины XX века. Родился в городе Козлове (ныне Мичуринск) Тамбовской губернии в многодетной семье приходского священника — последним, одиннадцатым ребёнком. После школы поступил в Московский институт инженеров транспорта, но вскоре стал студентом первого набора возрождённых Московских духовных школ. С 1945 года — иподиакон патриарха Алексия I. Окончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия, преподавал в ней Священное Писание Нового Завета. В 1959 году принял монашеский постриг с именем Питирим в Троице-Сергиевой лавре, а в 1963-м был хиротонисан во епископа Волоколамского и назначен председателем Издательского отдела Московской Патриархии, которым руководил более 30 лет. Под его началом отдел вырос с 20 до почти 500 сотрудников, развернув масштабную издательскую, фото- и кинодеятельность.

В конце 1980-х владыка Питирим стал заметной фигурой в московских интеллектуальных и музыкальных кругах, одним из первых церковных иерархов вышел на телевидение. Был народным депутатом СССР, настоятелем возрожденного Иосифо-Волоцкого монастыря, основателем первой среди технических вузов России кафедры теологии в МИИТе. Скончался 4 ноября 2003 года, перед кончиной приняв схиму.

Монахиня Варвара (Вилисова) вспоминала о вл. Питириме: «Люди ловили буквально каждое слово владыки. Он был просто совестью нашей интеллигенции. Ни под кого не подстраивался и никого не развлекал, говорил очень глубокие вещи, но понятным языком… У владыки был талант жить и действовать прямо и просто».

 

Тогда же и начинается работа над диссертацией «Введенская Оптина пустынь в истории русского монашества». Научный труд давал общие представление о том, какие темы будут занимать учёного мужа на протяжении всей его жизни: монашество, старчество, афонская традиция, просветительство, церковные архивы, издательская деятельность Церкви и книжность на Руси, начиная с древнейших времён.

Примерно те же темы были в приоритете и у Максима Грека, который, к слову, несколько раз упоминается в диссертации. В одном месте отец Иннокентий приводит цитату Максима Грека о своеобразных нравах некоторых насельников Лавры, которые хотели убить своего настоятеля, пытавшегося их «превратить на Божий путь, на молитву и на воздержание». В другом месте архимандрит указывал, как святой обращался от лица Богородицы к тем, кто творил беззакония, при этом прикрываясь Ею. Наконец, еще в одном пассаже отец Иннокентий упоминает, как Максим Грек переписывал и рассылал по Руси проповеди Иоанна Златоуста, «чтобы вернуть книге должное место в русской жизни». Идеал ученого монаха — это то, что архимандрит перенял от этого святого во всей своей деятельности!

Московскую духовную академию Анатолий Просвирнин окончил в 1968 году. За курсовое сочинение об Оптиной пустыни ему была присвоена учёная степень кандидата богословия. Тогда же проявлялась сфера его научных интересов. По окончании академии талантливый выпускник был оставлен при ней профессорским стипендиатом и преподавателем. Отныне ему предстояло читать лекции при кафедре «История Русской Церкви» в четвертом классе семинарии.

 

Русская патристика

Начиная с июня 1963 года, отец Иннокентий становится не только внештатным сотрудником Издательского отдела Московской Патриархии, но также иподиаконом у епископа Питирима. Пастырский путь Анатолия Просвирнина начался 4 февраля 1970 года, когда по благословению Святейшего Патриарха Алексия (Симанского) архиепископом Волоколамским Питиримом он был рукоположен в диаконы, а уже 22 февраля того же года состоялось рукоположение его в священнический сан как целибатного священника. Пострижение отца Анатолия состоялось 27 декабря 1977 года. В монашестве он получил имя Иннокентий — в честь Святителя Иннокентия Московского, Апостола Америки и Сибири. Так сохранялась живая связь батюшки с родной Сибирью и освящалась особым образом его тяга к просветительству, которое стало его главным призванием и Крестом, несомым безропотно. Здесь вновь можно провести параллель с Максимом Греком, духовным покровителем которого был преподобный Максим Исповедник, также немало горестей перенесший на поприще своего просветительства.

 

 

Постепенно выкристаллизовывался интерес молодого исследователя к библиографическим, археографическим и источниковедческим темам, на которые он писал глубокие и вдохновенные статьи, публикуя их преимущественно в «Журнале Московской Патриархии»; ряд из них, а также некоторые неопубликованные работы об Оптиной пустыни были напечатаны в сборнике трудов отца Иннокентия «Блаженны чистые сердцем», вышедшем в 2008 году. Среди его героев — мученик Трифон, княгиня Ольга, епископ Порфирий (Успенский), о которых Анатолий Просвирнин писал хоть и с опорой на самые разные архивные источники, но так, будто эти люди не ушли от нас навсегда, а просто куда-то вышли на пять минут, и всё вокруг ещё хранит следы их живого присутствия. Таким же живым был для него и Максим Грек, чья деятельность была связана с теми же монастырями, в которых подвизался отец Иннокентий — Троице-Сергиевой Лаврой и Иосифо-Волоцкой обителью.

Архимандрит Иннокентий в своих работах уделял особое внимание библиографии. Он понимал, что при изучении Истории Церкви указание источников имеет очень большое значение. Почему это важно? Ответ простой. Посмотрев на одну лишь библиографию и внимательно изучив её, человек уже получает значительное представление о теме. Слово «библиография» в переводе с греческого языка значит «книгоописание». В византийской традиции библиографические указатели носили характер сборников извлечений из богословских и других трудов. Одним из первых библиографов на Руси был как раз преподобный Максим Грек, который, разбирая библиотеку великого князя Василия Ивановича, составил список непереведённых на русский язык греческих источников.

Еще одной связующей нитью отца Иннокентия с Максимом Греком стал Афон, куда состоялась экспедиция с участием архимандрита в 1983 году. Она была приурочена к юбилеям — 1000-летию русской книги и 1000-летию принятия христианства на Руси. Целью экспедиции была подготовка совместного издания книги-альбома «Русский Пантелеимонов монастырь на Афоне». Как известно, именно на Афоне подвизался преподобный Максим Грек, где принял постриг и подвизался в Ватопедском монастыре приблизительно с 1505 по 1515 года.

 

 

Во второй половине 80-х годов прошлого века над отцом Иннокентием постепенно сгущались тучи. Была свернута его новаторская программа курса истории Русской Церкви, а новый преподаватель вернулся к дореволюционной системе изложения материала «по императорам». Кроме того, была фактически сорвана работа по микрофильмированию рукописных книг из фондов библиотеки МДА. А в предпоследний день лета 1986 года отец Иннокентий узнал о своём отстранении от преподавания в МДАиС, в результате чего пережил сердечный приступ. Как и тут не провести параллель с гонениями на Максима Грека, которого обвиняли в намеренном «искажении» проверяемых им церковных книги, оскорблениях князя Василия III из-за того, что тот решил развестись с неплодной женой Соломонией Сабуровой, и поддержке нестяжателей.

Наверняка и сам отец Иннокентий улавливал эти параллели. Особенно — когда он в 80-е годы пристально изучал историю русской святости, трудясь над проектом «Русская патристика». Архимандрит воспринимал святых не как представителей давно отживших эпох, а как наших непосредственных помощников и покровителей, которые всегда пребывают рядом с нами и продолжают влиять на нашу жизнь. В случае с самим архимандритом так оно и было. Работая в архивах, отец Иннокентий составил обширную картотеку русских святых, которая включает 5522 карточки. Среди них есть и упоминание о Максиме Греке — 14 карточек с информацией, исследованиями и источниками. Планировал он и проект издания сочинений Максима Грека, который, увы, не осуществился.

 

«Русская патристика» — научно-издательский проект архимандрита Иннокентия (Просвирнина), ставший важной вехой в отечественном богословии и медиевистике. Его целью было комплексное изучение и серийное издание трудов русских церковных авторов XI–XVII веков. Отец Иннокентий исходил из глубокого убеждения, что древнерусская словесность является органичным продолжением восточнохристианской святоотеческой традиции.

Фундамент проекта закладывался в конце 1980-х годов. В 1989 году на конференции по славянской культуре архим. Иннокентий представил программный доклад, а год спустя опубликовал статью «Русская патристика». Ключевым практическим достижением стала уникальная картотека, охватившая более 600 имен святых. Этот колоссальный труд систематизировал известные списки житий, служб и похвальных слов, превратив разрозненные рукописи в единый источниковедческий реестр.

Несмотря на масштаб замысла, проект не был завершен при жизни автора. Тем не менее, отец Иннокентий успел задать вектор развития современной церковной науке. Его методология объединила строгий академический подход с глубоким духовным осмыслением текста. Сегодня «Русская патристика» остается не только памятником научной смелости, но и важнейшим рабочим инструментом для историков, филологов и богословов, продолжающих дело возвращения забытых имен древнерусской культуры.

 

Из этих источников архимандрит и почерпнул информацию об основных вехах, связанных с житием будущего святого, который с одинаковым основанием входит как в греческий, так и русский патерики. Максим Грек (в миру — Михаил Триволис) родился в 1470 году в селении Арта в аристократической семье («Преподобный Максим Грек родился в высокопоставленной и образованной семье в Албании, где сблизился с видным деятелем эпохи Возрождения», — пометил себе в одной из карточек отец Иннокентий). Получил прекрасное образование и в 20-летнем возрасте уехал в Италию изучать греческую философию. После десяти лет жизни на Афоне был приглашен в Москву князем Василием III для систематизации библиотеки его матери Софьи Палеолог. В Москве Максим Грек перевел Толковую Псалтырь вместе с русскими толмачами Дмитрием Герасимовым и Власом Игнатовым, создал княжескую библиотеку и исправлял богослужебные книги…

Из составленных отцом Иннокентием карточек следует, что архимандрит, в частности изучал сочинение Максима Грека «Слово о крестном знамении» (1585). Кроме того, ученый инок современности штудировал монографии В. Анисимова «Максим Грек, его жизнь и деятельность», изданную в 1917 году, Н. Синицыной «Максим грек в России» (1977), а также статьи С. Чернова «К ученым несогласиям о суде над Максимом Греком» (1922) и Н. Поздняковой «Максим Грек — автор “Канона Параклиту”» (1978). Из книги Синицыной архимандрит почерпнул сведения о рукописных трудах средневекового ученого монаха, названия которых выписал в столбик. Не прошло мимо внимания отца Иннокентия и знаменитое «Сказание о Максиме Греке», из которого он, судя по пометкам, почерпнул, что просветитель был «истинно благочестив» и не давал поводов даже к малейшим упрекам в ереси. Стоит ли добавлять, что эти же характеристики приложимы и к самому отцу Иннокентию...

 

 

Полученная информация оказалось бесценной для Поместного собора, который состоялся в честь 1000-летия Крещения Руси летом 1988 года. В первый день работы собора 6 июня в чине преподобного был канонизирован Максим Грек вместе с такими святыми, как блгв. кн. Димитрий Донской, прпп. Андрей Рублев, Паисий Величковский и Амвросий Оптинский, свтт. митр. Московский Макарий (Невский), Игнатий (Брянчанинов), Феофан Затворник и блж. Ксения Петербургская. В подготовке этих торжеств и документов к ним принимал непосредственное участие и отец Иннокентий.

 

Поместный собор, состоявшийся в июне 1988 года в Свято-Троицкой Сергиевой лавре, стал кульминацией празднования 1000-летия Крещения Руси. Это событие вышло далеко за рамки внутрицерковного дела, став мощным импульсом для духовного и общественного возрождения страны. Собор не только подвел итоги тысячелетнего пути Православия на Руси, но и заложил фундамент для современной жизни Церкви.

Одним из самых значимых и символичных деяний Собора стало прославление новых святых. В первый день работы, 6 июня, было принято историческое решение о канонизации девяти подвижников. Среди них в чине преподобного был канонизирован Максим Грек. Его официальное признание в лике святых спустя столетия после кончины подчеркнуло преемственность византийской и русской духовных традиций, а также верность Церкви научному и молитвенному поиску истины.

Помимо Максима Грека, к лику святых были причислены св. блгв. кн. Дмитрий Донской, прп. Андрей Рублев, блж. Ксения Петербургская и другие чтимые подвижники. Собор также принял новый Устав, который вернул приходам статус юридических лиц и расширил возможности для проповеди и благотворительности. Празднование юбилея и решения Собора 1988 года де-факто прекратили эпоху государственного атеизма, открыв путь к свободному исповеданию веры и восстановлению разрушенных святынь по всей стране.

 

По следам двух подвижников

Немаловажную роль в научных интересах отца Иннокентия играло православное краеведение. Он пристально изучал памятники архитектуры через призму тех святых, с именами которых они были связаны. Для него, например, было важным, что в не дошедшем до наших дней Чудовом монастыре «жили Максим Грек, вызванный великим кн. Василием Ивановичем для разбора книг, справщики церковных богослужебных книг, и здесь же производилось исправление книг при Патриархе Никоне». Или что в Новоспасском монастыре, где прошли последние дни отца Иннокентия, в простенках паперти стенопись посвящена истории распространения христианской веры в России, поэтому возле фигуры Андрея Первозванного изображен Максим Грек — учитель архимандрита Новоспасского монастыря Саввы Святогорца.

 

 

После своего отчисления из Лавры опальный архимандрит жил в Иосифо-Волоколамском монастыре. При новой обители с 17 июля 1992 г. он состоял благочинным и казначеем, занимаясь хозяйственными и восстановительными работами. В год 550-летия со дня рождения преподобного Иосифа Волоцкого основанный им монастырь был возвращён Церкви. 15 мая 1989 года Мособлсоветом было принято решение о «передаче архитектурного комплекса» для «использования под центр развития религиозных, научных, культурных и туристических контактов». Во многом возврат стал плодом усилий митрополита Питирима и архимандрита Иннокентия.

Пожалуй, главной достопримечательностью Иосифо-Волоцкого монастыря при отце Иннокентии стал основанный им при обители Музей Библии, об открытии которого было объявлено 27 апреля 1991 года. Собрание музея было сформировано из фондов Издательского отдела Московского Патриархата, редких изданий и уникальных рукописей, принадлежавших митрополиту Питириму и архимандриту Иннокентию, пожертвований частных лиц. Фонды и экспозиция базировались в Кузнечной башне.

 

 

Не менее грандиозные планы у отца Иннокентия были на Германову башню Иосифо-Волоцкого монастыря, где претерпевал заточение несправедливо обвиненный в ереси и сношениях с турецким правительством Максим Грек с 1525 по 1531 годы. Архимандрит хотел вернуть в это историческое помещение весь рукописный архив обители, предварительно скопированный на микрофильмы и микрофиши

 

«В Волоколамском монастыре есть Германова или Богословская башня, – делился своими грандиозными планами по микрофишированию отец Иннокентий. – В этой башне предполагается возрождение книжницы Иосифо-Волоколамского монастыря, с тем чтобы вернуть туда всё рукописное собрание, которое сохранилось на сегодня. Но вернуть средствами современной оргтехники. Я имею в виду, вот такие вот микрофиши. На каждую плёночку – называется микрофиша – помещается 28 кадров и 56 страниц. Вот книга в 560 страниц занимает 10 плёночек. Письменности знаменитых отцов преподобных Варсонуфия Великого и Иоанна Пророка»

Заботился отец Иннокентий и о сохранении памяти о преподобном Максиме Греке в стенах Иосифо-Волоцкого монастыря.

«...Немаловажно обратить внимание на такую историческую личность, как преподобный Максим Грек, - писал он об этом. - Сохранилось много ценных рукописей, принадлежащих ему. Было бы уместно организовать соответствующую экспозицию в Германовой (Богословской) башне, где они создавались, так как интерес к этой личности в грекоязычном мире всё более возрастает».

 

К сожалению, этим планам не суждено было сбыться по весьма драматичным причинам. В ночь на 1 апреля 1993 года отец Иннокентий (Просвирнин) пережил разбойное нападение в стенах Иосифо-Волоцкого монастыря. Как тут не провести уже и духовно-экзистенциальную параллель с судьбой преподобного Максима Грека, для которого эта же обитель тоже стала своего рода Голгофой?! Ведь условия заточения святого в Германовой башне были весьма суровыми, но даже будучи отлученным от Причастия на долгие годы, старец отнюдь не унывал. В темнице преподобный начертал углем на стене канон Святому Духу, который и ныне читается в Церкви: «Иже манною препитавый Израиля в пустыни древле, и душу мою, Владыко, Духа наполни Всесвятаго, яко да о Нем благоугодно служу Ти выну...»

Светло окончил свой земной путь и отец Иннокентий (Просвирнин). После долгого лечения архимандрит нашел приют в Новоспасском монастыре Москвы. С сентября 1993 г. по февраль 1994 г. отец Иннокентий проходил реабилитацию на Кипре, посетил Святую Землю и Синай. Последние месяцы жизни провёл в Новоспасской обители, где и окончил свои дни 12 июля 1994 г., на праздник святых Апостолов Петра и Павла. Похоронен здесь же — на монастырском кладбище.

 

 

На первый взгляд, может показаться, что для сохранения памяти о преподобном Максиме Греке отец Иннокентий (Просвирнин) успел сделать не так уж много. Но это поверхностный взгляд. Достаточно организовать паломничество, посвященное обоим подвижникам, и поразиться его масштабам. Начать можно хоть с Эпира, где родился Максим Грек, хоть с Омска, где появился на свет будущий архимандрит. И далее — Афон, Италия (где не только преподобный постигал книжную премудрость, но и отец Иннокентий дважды бывал на мероприятиях, посвящённых П.А. Флоренскому), Троице-Сергиева Лавра, Иосифо-Волоцкий и Новоспасский монастыри. Если мы вспомним идею «живого музея», выдвинутую тем же философом Павлом Флоренским и поддержанную отцом Иннокентием, то поймем, что именно так — в соприкосновении с дошедшими до наших дней памятниками старины — и надо постигать историю Православной Церкви.

 

Денис Витальевич Солодухин

НИУ МГСУ

кандидат философских наук, доцент

Денис Олегович Ступников

журналист, писатель

кандидат филологических наук