Воинственных славян святая колыбель

Древнейшие храмы Новгорода

О строительстве храмов и основании монастырей в Новгороде мы знаем из летописей. Наряду с астрономическими явлениями, рождением наследников, военными баталиями летописцы всегда рассказывали об основании или росписи храмов. Ведь каменное строительство было событием из ряда вон выходящем для Руси того времени и стоило огромных средств.

В 1103 году, через полстолетия после появления главного символа Новгорода — Софийского собора, каменное храмовое строительство продолжилось. Новгородский князь Мстислав Владимирович заложил каменную церковь Благовещения на Городище, где со времен Рюрика находилась княжеская резиденция. Он же еще через десять лет, в 1113 году, заложил Никольский собор на Ярославовом дворище. Спустя два года некий Воигост построил в конце Щирковой и Розважей улиц (а надо заметить, что с 1991 года улицам Новгорода вернули их исторические названия) церковь в честь святого мученика Феодора Тирона — покровителя князя Мстислава (он в крещении был Феодором). В 1127–1130 гг. рядом с Ярославовым дворищем князь Всеволод Мстиславич возводит церковь Рождества Иоанна Предтечи на Петрятине дворе «во имя сына своего». Этот же князь в 1135 году на месте сгоревшей годом ранее деревянной церкви заложил каменную церковь Успения Богородицы в память о новгородцах, погибших в битве на Жданой горе. Строительство этого храма завершилось только в 1144 году уже в княжение брата Всеволода Мстиславича — князя Святополка. Так за неполных полвека в Новгороде появилось пять только каменных храмов, и все они возводились по инициативе князей в память о различных событиях в жизни горожан и княжеской семьи, которая была неотъемлемой частью жизни самого Новгорода.

 

 

Два Феодора и улица-река

На месте, где в 1115 году был построен храм в честь мученика Феодора Тирона сегодня также находится церковь святого Феодора, являясь древнейшей в окольном городе на Софийской стороне. Однако сегодня этот храм посвящен другому святому с таким же именем — Феодору Стратилату. В современном Великом Новгороде сохранилось два старинных храма, посвященных великомученику. Чтобы их различать, обычно указывают названия старинных улиц, на которых они стоят. Древнейший, 1115 года — «Феодора Стратилата на Щирковой улице». Сегодня, наоборот, улица стала носить имя храма, который на ней стоит — Стратилатовская. Второй храм называется «Феодора Стратилата на Федоровском ручье». Федоровский ручей сегодня — улица, а еще в середине XX века она действительно была рекой (ручьем на Новгородчине называют малые реки). Для срочного строительства моста через Волхов реку засыпали, и она стала проезжей частью, переходящей в современный мост Александра Невского. Название реки — Федоровский ручей — явно происходит от храма святого Феодора. А в XI веке она был известна как Плотницкий ручей, так как протекала через одноименный конец города, а позднее отделяла его от Славенского конца.

 

 

Былинный Садко и храм страстотерпцев Бориса и Глеба

Новгород растет, богатеет. Горожане — «огнищане, гридьба и купцы вятшие» — участвуют в его управлении, где у каждой группы есть определенные права и место в городской организации. Это привело к невиданному по размаху храмовому строительству, когда почти каждый год возводилась деревянная или каменная церковь, а иногда от двух до пяти храмов в год. Началом этого необычайного периода храмоздания стало строительство церкви Бориса и Глеба в Детинце — в Кремле, по-современному. Еще в 1146 году в числе уличанских храмов свое место заняла деревянная церковь Бориса и Глеба «в граде». Это был первый храм в Новгороде и второй на Руси, посвященный первым русским святым, признанными новгородцами своими покровителями. Борисоглебская церковь была построена как уличанский храм Прусской улицы, став местом сбора ее жителей.

 

Прусская улица занимала особое положение в городской организации Новгорода, наравне с Детинцем и Ярославовым дворищем (Торгом) не входя ни в один из пяти концов. На этой улице жили выдающиеся бояре, военачальники, купцы. Храм Бориса и Глеба быстро стал символом воинской доблести для всего Новгорода. Поэтому на смену деревянному храму приходит каменный.

 

В 1167–1173 годах уже не князь, а единожды упоминаемый в летописи горожанин, и, очевидно, купец, Сотко Сытиничь возводит каменную церковь Бориса и Глеба на месте сгоревшей дубовой Софии, утвердив преемственность первого соборного храма города с вновь воздвигаемым каменным. Место, где некогда на берегу Волхова стояла деревянная София, уже было огорожено расширившимся Детинцем и храм в честь братьев страстотерпцев оказался «внутри города». С тех пор новгородцы говорили, что «стоят во всяком деле мирном и ратном за Святую Софию и святых Бориса и Глеба».

Борисоглебский храм стал для горожан одним из соборов, в котором находились захоронения «прусских» бояр. Он имел башню подобно дошедшим до нас старейшим храмам Новгорода — Благовещения на Городище, собору Рождества Пресвятой Богородицы Антониева и Георгиевскому собору Юрьева монастырей. Он был изящно украшен, о чем свидетельствует найденная во время раскопок резная капитель из мелкозернистого белого известняка. Эта порода не встречается в новгородских каменных карьерах. В декоративном оформлении нового храма был использован привозной, а значит дорогой материал.

Такую роскошь могли себе позволить только богатые прусские уличане. Из белого известняка сложены древние владимирские и московские храмы, отчего их обычно называют белокаменными. Строительство церкви Бориса и Глеба Сотко Сытиничем началось при князе, занявшем, как и боярство Прусской улицы, дружественную позицию по отношению к Суздальской земле. Вероятно, эта дружба также определила доставку в Новгород дефицитного стройматериала. Удивительно, что белокаменные храмы Владимиро-Суздальской Руси зачастую украшены снаружи тонкой резьбой по камню, изображающей грифонов, кентавров, других диковинных животных. Такая же резьба, но по дереву, украшала первые деревянные храмы Новгорода — Преображенский и Софийский.

 

 

Магдебургские врата и первый автопортрет новгородца

Кентавра или по-древнерусски китовраса (от греч. κένταυρος, «кентавр») можно увидеть и сегодня на вратах Софийского собора. На том месте, где изначально стояли Корсунские врата, сегодня стоят знаменитые Магдебургские врата. Иногда их по ошибке продолжают называть Корсунскими. Но привезены они новгородцами из Швеции. Это искусно сделанные створки с 48 литыми бронзовыми пластинками, подогнанными друг к другу. На каждой из них изображены фигуры или сюжеты. Собраны ворота были уже на месте, в Новгороде. Магдебургскими они называются, потому что были изготовлены в немецком городе Магдебурге в 1153 году. Второе их название — Сигтунские. По легенде новгородцы привезли ворота из древней шведской столицы Сигтуна в 1187 году как военный трофей. А шведы, в свою очередь, привезли их из Магдебурга, захватив во время нападения. Немецкие мастера якобы сделали их для собора польского города Плоцк, но доставить туда не успели. Отсюда еще одно их название — польское: «Плоцки дзвери».

На вратах сохранились потрясающие кованные рельефы на библейские сюжеты и изображение исторических деятелей европейкой истории. Внизу слева вместо вертикальной полуколонны с растительным орнаментом можно увидеть фигурку новгородского мастера Авраама, который собирал ворота. Он поместил себя между изображениями немецких мастеров-литейщиков Риквина (слева от Авраама, с весами и клещами в руках) и Вайсмута (справа, только с клещами), изготовивших ворота. Авраам отличается от «немцев» стрижкой «под горшок», большим нательным крестом, высокими сапогами. Он же дублировал часть латинских подписей к сюжетам на церковно-славянском языке. В нижнем правом углу ворот, как раз расположена пластинка с кентавром, символизирующим двойственность человеческой природы: телесную и духовную, а также животное, стоящее при вратах Рая.

 

 

Антоний Римлянин и Кирик Новгородец — иноческий подвиг в Новгороде

Первая известная нам по источникам дата основания монастыря в Новгороде относится к деятельности преподобного Антония Римлянина. Согласно его Житию, он приплыл в Новгород на камне и в 1106 году основал монашескую общину, построив деревянный храм. Вообще, плотницкое мастерство в то время было настолько развито, что деревянные церкви ставились буквально на глазах за считанные дни. Новгородская первая летопись говорит, что уже в 1117 году игумен Антоний заложил каменный соборный храм Рождества Пресвятой Богородицы, дошедший до наших дней.

Антоний Римлянин основывает и строит монастырь по благословению епископа Никиты. Этот новгородский владыка был выбран в архипастыри северной столицы Руси из монахов Киево-Печерского монастыря. Его нетленные мощи находятся сегодня в Софийском соборе, отделяя придел святых богоотец Иоакима и Анны от придела Рождества Пресвятой Богородицы. Ежегодно в день памяти святителя Никиты его мощи выносят на середину храма, и перед ними совершается торжественное богослужение.

 

Генералъ-Фельдцейгмейстеръ графъ Брюсъ мужъ былъ ученый, упражнялся въ высокихъ наукахъ и чрезъестественному не верилъ. Его величество [Петр I], любопытствуя о разныхъ въ природе вещахъ, часто говаривалъ съ нимъ о физическихъ и метафизическихъ явленияхъ. Между прочимъ былъ разговоръ о святыхъ мощахъ, которыя онъ отвергалъ. Государь, желая доказать ему нетление чрезъ Божескую благодать, взялъ съ собою Брюса въ Москву и въ проездъ чрезъ Новгородъ зашелъ съ нимъ въ соборную Софийскую церковь, въ которой находятся разныя мощи, и показывая оныя Брюсу, спрашивалъ о причине нетления ихъ. Но какъ Брюсъ относилъ cie къ климату, къ свойству земли, въ которой прежде погребены были, къ бальзамированию телесъ и къ воздержной жизни и сухоядению или пощению, то Петръ Великий, приступя наконецъ къ мощамъ святаго Никиты, apxieпи-скопа Новгородскаго, открылъ ихъ, поднялъ ихъ изъ раки, посадилъ, развелъ руки и, паки сложивъ ихъ, положилъ потомъ спросилъ: «Что скажешь теперь, Яковъ Даниловичъ? Отъ чего cie происходить, что сгибы костей такъ движутся, яко бы у живого, и не разрушаются, и что видъ лица его, аки бы недавно скончавшагося?» Графъ Брюсъ, увидя чудо cie, весьма дивился и въ изумлении отвечалъ: «Не знаю сего, а ведаю то, что Богъ всемогущъ и премудръ». На cie государь сказалъ ему: «Сему-то верю и я и вижу, что cвесткия науки далеко еще отстаютъ отъ таинственнаго познания величества Творца, котораго молю, да вразумить меня по духу. Телесное, Яковъ Давиловичъ, такъ привязано къ плотскому, что трудно изъ сего выдраться».

Андрей Нартов. «Достоверные повествования и pечи Петра Великого».

 

Преподобный Антоний в основанной им обители быстро собрал вокруг себя братию, которая не только молилась, но переводила и переписывала книги, постигала всевозможные науки того времени. Выдающимся насельником этой древнейшей из русских киновий был младший современник Антония Кирик. Его познания и интересы отличались многосторонностью. Он стал автором самого древнего русского математического, философского, богословского, исторического и астрономического сочинения 1136 года «Кирика диакона и доместика новгородского Антоньева монастыря учение им же ведати человеку числа всех лет». В нем Кирик посчитал, сколько месяцев, недель, дней и даже часов прошло от «сотворения мира» до года, в котором написано сочинение.

26-летний монах был не только математиком, астрономом, но и историком. Предполагают, что он участвовал в создании одной из Новгородских летописей, по поручению епископа Нифонта, составив в 1136 году летописный свод. Самым необычным его сочинением стало «Вопрошание Кириково архиепископу Нифонту» — длинный список вопросов, на самые разные темы, касающиеся веры и спасения души.

 

 

Можно ли ходить по грамотам?

Многие годы исследователи не могли понять смысл одного из вопросов, заданных Кириком епископу: «Нет ли в том греха, ходить по грамотам ногами, если кто, изрезав, бросит их, а буквы можно разобрать?». Смысл этого вопроса мы узнали в 1951 году, когда на Неревском раскопе в Новгороде была найдена первая берестяная грамота. По оценкам ученых, еще порядка двадцати тысяч грамот находится у нас под ногами, то есть в культурном слое, которые предстоит извлечь археологам. Вопрос Кирика свидетельствует о том, что письменность, буквы, появившись на Руси вместе с христианством, в его времена еще воспринимались частью священного, материальной святыней, связанной с невидимой верой.

 

Древнейший русский монастырь

Согласно летописи, через два года после того, как преподобный Антоний начал строить каменный соборный храм Рождества Богородицы в своем монастыре, в 1119 году в Юрьевом монастыре игумен Кириак вместе с князем Всеволодом Мстиславовичем также заложил каменный собор в честь святого великомученика Георгия Победоносца. Значит, к этому времени Юрьев монастырь уже существовал. По преданию, и согласно мнению известных историков XIX века Н.М. Карамзина и С.М. Соловьева, основал Юрьев монастырь в 1030 году князь Ярослав Мудрый. Мы не знаем, на какие источники опирались историки. Возможно, они не сохранились до наших дней. Получается, что в Великом Новгороде находится не только самый древний русский храм в России, но и древнейший русский монастырь, основанный даже раньше Печерского монастыря в Киеве.

 

В первые века после Крещения Руси князья часто носили два имени: славянское (мирское, «княжое») и христианское, полученное при крещении в честь того или иного святого. Это подчёркивало их принадлежность одновременно к уходящей в века племенной традиции и ко вселенской христианской общине. Князь Ярослав Владимирович, известный как Мудрый, в крещении получил имя Георгий (Юрий), что определило его особое почитание великомученика Георгия Победоносца.

Ярослав-Георгий систематически увековечивал имя своего святого патрона в градостроительстве и храмоздательстве. Его главным деянием стало основание в 1030 году города Юрьева (впоследствии — Дерпт, ныне Тарту в Эстонии), который стал форпостом Руси и христианства в Прибалтике. Согласно устойчивой исторической традиции, хотя и не подтверждённой документально, тогда же, около 1030 года, под Новгородом был основан Юрьев монастырь с кафоликоном в честь св. Георгия. В Киеве Ярослав построил Георгиевскую обитель, ставшую одним из важнейших культурных центров. Освящение в Киеве 26 ноября (9 декабря) 1051 года монастырского собора имело такое большое значение, что до сих пор присутствует в наших церковном и народном (Егорий Осенний) календарях, а также хорошо известно каждому любителю истории как день «крестьянского выхода» («Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»), а с 1769 года и День Георгиевских кавалеров.

 

Княжеские, владычные и ктиторские

Чтобы монахи могли молиться, не отвлекаясь на заботу о пропитании, князья выделяли богатые пожертвования на содержание монастыря и их насельников, а также украшение храмов и самой обители. Князья Мстислав Владимирович и его сын Всеволод Мстиславович пожертвовали Юрьеву монастырю земельные угодья, урожай и доход с которых шли на его содержание. Брат князя Всеволода, великий князь Изяслав Мстиславович, женившийся на дочери новгородского посадника, основал недалеко от Юрьева монастыря обитель в честь святого великомученика и целителя Пантелеимона, также купив у новгородцев для него землю. Так, основателями и ктиторами Юрьева и Пантелеимонова монастырей были князья, а Антониев монастырь профинансирован, вероятно, очень богатым купцом, ставшим его игуменом. Традиция жалования монастырям дорогостоящих книг, денег или вотчин (земель) на содержание, благоукрашение, приобретение необходимого для богослужения или помощь нуждающимся продолжалась во все последующие века. Таких благотворителей заносили в специальные синодики, по которым молились о здравии, а затем о упокоении дарителей. Так, в Антониевом монастыре вторым после основателя преподобного Антония записали в синодик, как одного из благотворителей князя Александра Невского, пожаловавшего монастырю доход от Броничного перевоза (переправу через реку Мсту).

 

«…на Бронниче на Мсте реке дали перевоз на темьян и на ладан… наших князей и детей боярских и иных людей, которые идут на нашу службу, и торговых и всяких проезжих людей перевозят в своих судех, а пошлины от перевозу на ратных людей не емлют и перевозят их беспошлинно, а емлют пошлину от перевозу на торговых и на всяких проезжих людей, а опричь того их монастырскаго перевозу вверх по Мсте до Ирилука, а на низ до Лебяжья куста ратных, а торговых и всяких проезжих нищей не перевозит здесь нихто».

 

Основателей и время возникновения еще трех древнейших новгородских монастырей —Воскресенского на Мячине, Варварина и Зверина — мы не знаем. В первой половине XII века летописи уже упоминают их в связи с разными событиями. Два последних названных монастыря были женскими, остальные мужскими. Не позднее 1327 года по Новгородской Первой летописи возник Десятинный в честь Рождества Богородицы монастырь, сохранившийся до наших дней. Но есть мнение, что он мог существовать еще во времена первого епископа Иоакими Корсунянина, как его резиденция.

 

 

Новгородский «Сергий Радонежский»

Если из четырех первых монастырей XII века три учреждали и содержали князья, то в середине столетия основание и управление монастырями постепенно переходит к архиепископам. Кроме того, основателями и попечителями монастырей и храмов в это время становится новгородская знать, бояре, особенно жители Людина конца и Прусской улицы. Всего за столетие в Новгороде и округе было основано более 15 монастырей. Под конец XII столетия боярином Неревского конца Алексой Михайловичем, в монашестве Варлаамом, был основан Хутынский монастырь. Он сам поселился в этой обители, став одним из самых почитаемых и доныне новгородских святых. Житие преподобного рассказывает о том, как летом, 12 июля, он приехал к архиепископу на санях, предсказав за неделю непогоду и то, что она не навредит урожаю хлеба; как Варлаам стал крестным у княжеского сына, предсказав перед этим его рождение, и о многих других чудесах святого. Его жизнь, подвиг и молитва тесно связаны с судьбой Новгорода и новгородцев. Название же этого, возрожденного сегодня после советского лихолетья и фашистского разорения, монастыря, по легенде, происходит от того, что поселился преподобный Варлаам в «худом» месте и своими молитвами изгнал из него бесов, сделав место святым.

Зачастую вокруг настоящих святых подвижников собиралась монашеская братия, желавшая наставления и руководства в духовной жизни, а вокруг монастыря образовывался посад из крестьян, связанных с обителью хозяйственной жизнью, получавших окормление от подвижников благочестия. Многие монахи из обители преподобного Варлаама, становились настоятелями новых монастырей. Одни, желая уединения, покидали обитель своего наставника. Других, как прошедших подготовку по заветам Варлаама, более опытных в молитве и книжном учении, благословляли возглавить уже сложившиеся монашеские общины в других местах, по просьбе ктиторов и основателей монастырей.

Если в Северо-Восточных княжествах Руси источником распространения монашеского подвига, центром, из которого вышли основатели и настоятели десятков монастырей стал преподобный Сергий Радонежский и основанная им Троице-Сергиева обитель, то для Новгородской Земли таким центром стал Преображенский Хутынский монастырь преподобного Варлаама. Его ученики основали множество монастырей по всей Новгородчине, не только на территории современной Новгородской области, но и далеко за ее пределами. Например, учеником Варлаама Хутынского был Антоний Дымский, основавший монастырь на земле, купленной для обители святым князем Александром Невским, в 17 километрах о современного города Тихвина Ленинградской области.

 

Преподобный Антоний Дымский — святой XIII века, один из ярких подвижников Новгородской земли. Будучи учеником преподобного Варлаама Хутынского и вторым игуменом Хутынского монастыря, он оставил эту должность, стремясь к уединённому подвигу.

Около 1243 года Антоний поселился на берегу Дымского озера (17 км. к юго-востоку от города Тихвина в Ленинградской области), где основал новую обитель. Его уникальным аскетическим подвигом стало столпничество на водах: он молился, стоя на большом камне, едва выступавшем из озера. Согласно житию, основание монастыря было благословлено святым благоверным князем Александром Невским.

История монастыря прп. Антония драматична. Он неоднократно разорялся (в 1409 году — татарами, в 1611-м — шведами), упразднялся в 1764 и 1919 годах, но вновь возрождался (в 1794, 1997 гг.). Главной святыней обители были мощи преподобного Антония, обретённые в 1370 году и 2001 году, а также его железная шляпа — вещественное свидетельство аскетических подвигов.

 

Монастыри главного «пригорода»

Старая Русса, как «пригород» Новгорода, в устройстве во многом походила на столицу. Здесь также довольно рано стало распространяться христианство, о чем говорят многочисленные археологические находки. Также мы знаем о раннем появлении здесь монастырей. С XII века известен Спасо-Преображенский монастырь. Первоначально он назывался «в Русе на посаде», впоследствии именовался Спасским и Спасо-Преображенским по главному храму обители. Место, на котором он был основан, называлось островом, так как ручей, огибавший монастырь и впадавший в реку Полисть, образовывал изолированный водой участок.

Как и в случае большинства монастырей Новгорода, мы не знаем точной даты основания обители, а можем судить лишь по первому упоминанию в источниках. В Новгородском летописце под 1192 годом сказано: «В то же лето в Русе срубиша церковь на острове, Мартирий игумен, в имя святого Преображения, и створи монастырь, и быть прибежище христианам». Позднее игумена этого монастыря Мартирия избрали новгородским архиепископом, но прозвище Рушанин напоминало о его происхождении.

Около 1220 года выходцы из Хутынского монастыря Константин и Косьма, влекомые безмолвной жизнью, ушли из монастыря преподобного Варлаама в пределы Старой Руссы и поселились в пустынном месте между реками Полистью и Снежою, образующими косу. Тут они поставили храм святителя Николая Чудотворца и через некоторое время около подвижников стали поселяться другие иноки, образовав Николо-Косинский монастырь. В XIII веке в Старой Руссе кроме Преображенского уже существовали Успенский и Петропавловский монастыри, а вокруг города, кроме Косинского, появился Сергиевский, затем Козьмодемьянский, Кречевской и еще четыре обители.

 

 

Вяжищский Никольский монастырь

В грамоте, датируемой 25 августа 1391 года, Вяжищский монастырь, построенный в верховьях реки Веряжи, назван наряду с Юрьевым и онежскими Палеостровским и Муромским монастырями. Новгородские летописи впервые упоминают его лишь в 1411 году, когда в обители надстроили деревянный Никольский собор. Выходцем из этого монастыря был новгородский архиепископ Евфимий, за свою подвижническую жизнь и труды по просвещению новгородцев канонизированный Церковью. Его мощи и сегодня находятся в Вяжищском монастыре, где он принял монашеский постриг.

 

Михайло-Клопский монастырь

Первые упоминания о монастыре, расположенном на реке Веряже, в 23 километрах к юго-западу от Великого Новгорода, связаны с именем Михаила Клопского, сродника великого князя Московского и Владимирского Симеона Ивановича Гордого. Впоследствии Московские князья, когда бывали в Новгороде, посещали обитель, чтобы помолиться у мощей своего родственника.

Появление Михаила на берегах Волхова в 1408 году отметил летописец. В житии святого рассказывается о многих чудесах и даре провидения преподобного Михаила. Например, по его молитве появился источник. Сегодня многие новгородцы ездят к монастырю, чтобы набрать из него ключевой воды. Этот святой активно участвовал в жизни города, решал спорные вопросы, общался с новгородскими владыками, посещал другие монастыри. «Житие преподобного отца нашего Михаила Клопского» рассказывает: «Будучи в обители святителя Николая на Вяжищах, он вдруг взбирается на колокольню и начинает звонить во все колокола. «Что это значит?» — спрашивает народ. «Ныне в Москве радость», — отвечает, юродствуя, Михаил. «Что за радость такая?» — спрашивает находившийся в обители архиепископ Евфимий. «У великого князя родился сын Тимофей, он же и Иван. Да и какой сын! Той будет всему русскому царствию наследник и всем окрестным странам страшен будет и сего вашего Новгорода обладателем будет...».

Произошло это 22 января 1440 г., когда в семье великого князя Московского Василия II появился на свет наследник, которому суждено было стать могильщиком новгородской вольности.

 

 

Монашеская республика

В управлении Новгородской землей большую роль играл новгородский владыка — духовный лидер и глава епархии. Первого епископа, грека Иоакима Корсунянина, в Новгород прислал князь Владимир. Тогда владыка заложил архиерейский Иоакимовский храм и главный городской собор во имя Софии Премудрости Божией. При этом соборе начал приводить новгородцев к учению книжному некто Ефрем. Вторым своим епископом новгородцы считали грека Ефрема, однако киевский митрополит отказался его рукополагать. Следующим епископом Новгорода стал местный уроженец Лука. При нем была построена каменная София, ставшая символом города.

Епископский или владычный двор с момента своего возникновения находится в центре Детинца, у Софии. В Детинце исторически также находилась епископская улица, ведшая от двора владыки через храм Иоакима и Анны к дубовому Софийскому собору, стоявшему за стенами первого деревянного городского укрепления. Епископы были главными инициаторами просвещения новгородцев, чему изначально служило возведение новых храмов. За 26 лет правления новгородской церковью владыкой Нифонтом, с 1130 по 1156 год, в разных концах города один за другим построили восемь только уличанских храмов. Это говорит о том, что храм становился центром самоуправления жителей улицы, ее символом, местом собрания уличан на молитву и для решения общественных дел.

В 1156 году новгородцы впервые сами выбрали себе владыку. Им стал Аркадий, бывший игумен Пантелеимонова монастыря. В 1153 году Аркадий основал собственный монастырь — Аркажский — и поставил в нем деревянную церковь Успения Пресвятой Богородицы, чтобы было «христианам прибежище, ангелам радость, а дьяволу пагуба».

 

Аркажский монастырь, основанный в 1153 году игуменом Аркадием (будущим новгородским епископом), был одним из важнейших духовных и политических центров средневекового Новгорода. Его основатель, начинавший путь в соседнем Юрьевом монастыре, создал обитель, которая стала «прибежищем» для горожан и ареной большой политики.

Уникальность монастыря заключалась в его теснейшей связи с новгородской боярской аристократией, в частности с родом Михайловичей. Он служил фамильной усыпальницей и местом пострижения отставных посадников. На средства знати здесь возводились каменные храмы: Успенский (1189 г.), надвратный Симеона Столпника (1206 г.), два Михайловских (1395 и 1407 гг.).

Археология (раскопки 1960-х гг.) подтвердила масштаб комплекса и выявила десятки погребений, включая захоронения XIV-XV вв. Упразднённый в 1764 году, монастырь был полностью утрачен в XX веке: храмы разобраны, а территория в 1960-х и 2010-х годах подверглась разрушению при строительстве аэропорта и жилого микрорайона. Его история — яркий пример глубокого переплетения церковной, политической и социальной жизни древнего Новгорода.

 

Именно Аркадий стал первым новгородским архиепископом. До него глава новгородской епархии носил титул просто епископа. Именно Аркадий стал новым владыкой Новгородской земли, избранным новгородцами и возведенным в сан в Киеве. С тех пор архиепископа выбирал, называя своего преемника, предшествующий владыка. Или из трех кандидатур, избранных новгородцами на вече, по жребию, размещенному на престоле Святой Софии, указывал Сам Господь. Имена трех кандидатов, написанные на пергамене и запечатанные посадником, лежали во время службы на престоле Софийского собора, а затем ребенок или слепец вытягивал жребий.

Архиепископом выбирали чаще игумена одного из многочисленных монастырей. Хотя им мог стать также выдающийся священник одного из городских храмов. Затем выбранного Новгородом клирика возводили в сан в Киеве, и до конца дней он возглавлял церковь Новгородской земли. Однако новгородский владыка обладал не только церковной властью. Да, он должен был следить за истинностью веры, рукополагать священнослужителей, освящать новые храмы, руководить духовной жизнью мирян и монахов, благословлять открытие новых монастырей, заниматься организацией переписывания книг, необходимых для богослужений и просвещения паствы... Новгородский владыка также вершил суд в области нравственных законов, включая семейное право. Он от имени города вел переговоры с русскими князьями и принимал посольства других государств, заключал мир и благословлял на начало военных действий, замирял враждующих новгородцев, прекращая волнения и столкновения, заверял своей печатью решения веча, заведовал торговыми мерами и весами. В результате у архиепископа была своя казна, хранившаяся в Софийском соборе. Она включала вместе с церковными драгоценными сосудами и утварью книжное собрание книг, многие из которых стоили целого состояния из-за дороговизны изготовления и написания, и, кроме того, имели украшения из драгоценных металлов и камней. Из средств казны и дохода от земельных пожертвований Дому Святой Софии строили новые храмы и монастыри, городские укрепления, раздавалась помощь жителям во время голода и других бедствий. Кроме служителей собора в двор новгородского владыки входили чашники, ключники, владычные бояре и даже «кованая рать» — конный владычный полк. Соправителями же новгородского владыки были игумены пяти старейших и сильнейших монастырей Новгорода.

 

Паломническая карта Великого Новгорода. Смотреть в полноэкранном режиме

 

Даниил Евгеньевич Крапчунов

Историк, культуролог,

Кандидат философских наук